Символика в романе Н.Готорна "Алая буква"

В данной работе выявлены основные символы, встречающиеся в романе Н.Готорна "Алая буква". Каждый символ позволяет раскрыть либо характер героев произведения, либо их внутреннее состояние. Особое внимание уделяется основному символу романа - алой букве на груди главной героини.

Скачать:

Предварительный просмотр:

Управление образования Администрации Сосновского района

Муниципальное образовательное учреждение

Сосновская средняя общеобразовательная школа №2

Символика в романе

Натаниела Готорна «Алая буква»

Выполнила: ученица 11 класса

Руководитель : Кальмина Татьяна

учитель русского языка и литературы

II квалификационной категории

п. Сосновское 2010

2. Особенности творчества Н. Готорна 7

3. Символизм как литературное течение 11

4. Понятие «символа» в литературоведении 13

5. Символика в романе «Алая буква» 15

Тема моей исследовательской работы - «Символика в романе

Н. Готорна «Алая буква». Я выбрала эту тему, так как мне стало очень интересно узнать и проследить, каким образом Готорн, используя в своём романе своеобразную символику, объясняет мотивы поступков человека, как он показывает силы, которые управляют индивидуальной и социальной нравственностью, как автор демонстрирует те законы, которым подчинена деятельность сознания самого человека.

Роман «Алая буква» является, пожалуй, самым знаменитым, синтетическим произведением Готорна, объединяющим в себе черты нравоописательного, исторического и психологического романов. Однако стоит отметить, что этот роман Готорна породил множество толкований, которые нередко оказывались далёкими друг от друга, и есть основание полагать, что причина этого лежит в многозначительной, часто неопределённой символике романа «Алая буква».

Именно через символику романа можно проследить особенности взаимоотношения героев, их черты характера, внутреннее состояние.

Многие писатели большое внимание уделяли символам в своих произведениях.

«Сознательно вызвать притихший в тени предмет, при помощи слов-намёков, всегда непрямых, сводящихся к чему-то, что можно бы сравнить с молчанием,- это едва ли не попытка сотворения. Назвать предмет — значит на три четверти уничтожить наслаждение от произведения, которое создаётся из постепенного угадывания, внушить образ — вот мечта. Постепенно вызвать предмет и через ряд расшифровок добыть из него состояние души — это значит, найти превосходное употребление тайне, которая заключает в себе символ» [ ]

Эти слова обладают огромным смыслом. Действительно,

просто рассказать о том или ином предмете - не совсем интересно. А вот если показать предмет через ряд расшифровок, предметов-символов, то он может вызвать споры и критику у читателей. А это значит, что произведение не просто прочитано, а вызвало большой интерес у читающего.

Именно символика романа Н. Готорна «Алая буква» и заинтересовала меня больше всего.

Основная цель работы:

Проследить, каким образом символика романа Н. Готорна «Алая буква» объясняет мотивы поступков человека, его внутреннее состояние

1) Выявить особенности символизма, как художественного течения

2) Дать определение понятию «символ»

3) Выявить отличие понятий «символ», «знак», «эмблема»

4) Определить, какие символы встречаются в романе Готорна «Алая буква»

1. Особенности творчества Н. Готорна

Натаниел Готорн - прозаик, потомок старинного пуританского рода, сыгравшего заметную роль в истории Новой Англии. Творческое наследие Готорна составляют несколько сборников рассказов: «Дважды рассказанные рассказы», «Легенды старой усадьбы»; книги для детей: «Дедушкино кресло», «Знаменитые старики», «Дерево свободы»; четыре романа: «Алая буква», «Дом о семи фронтонах», «Блитдейл», «Счастливый дол».

Готорн родился и прожил всю свою жизнь в Массачусетсе. Лишь на склоне лет, уже написав все свои прославленные романы и рассказы, он провёл четыре года в Англии и два года в Италии. Новая Англия была его родиной, домом, миром его художественных произведений. Массачусетские хроники, легенды и предания были той стихией, в русле которой работало творческое воображение писателя. Как и многие романтики, Готорн питал повышенный интерес к прошлому своей родины, которое нашло отражение уже в его ранних рассказах.

Исторические интересы Готорна были тесно связаны с его эпохой. Писатель испытывал неудовлетворённость современным состоянием общества. В поисках корней общественного зла он, как и все романтические гуманисты Новой Англии, обращался к человеческой личности, к её духовному миру, к «тайнам человеческого сердца». Готорн подхватил популярную в его время идею о губительной власти прошлого над настоящим, но понятие прошлого в его произведениях легко утрачивало черты исторической конкретности, приобретало легендарные очертания, становилось почвой для морально-философских обобщений. Прошлое становилось у Готорна символическим эквивалентом истории, далёким источником современного сознания, непостижимо соединившего в неразъёмном единстве Добро и Зло.

Исторический материал, которым владел писатель, был ограничен. Прошлое в его художественной системе — это пуританское прошлое Новой Англии. Готорн восхищался мужеством, стойкостью, духом независимости и свободолюбия, которые были свойственны пуританам, но фанатизм, жестокость, нетерпимость вызывали в нём отвращение.

Писатель всегда был поглощён вопросами добра, зла, совести, морального совершенствования, то есть именно теми вопросами, которые составляли ядро духовного мира новоанглийских пуритан и были предметом постоянного размышления и анализа, хотя рассматривал он их, конечно, на уровне американского нравственного сознания XIX века. Существенное значение имел здесь и эстетический момент. Готорн, неоднократно утверждающий, что романтическое повествование должно развиваться на грани реальности и фантастики, возможного и невероятного, находил в пуританском прошлом «те удивительные времена, когда грёзы мечтателей и видения безумцев переплетались с действительностью и становились явью».

В романах Готорна мало персонажей и почти отсутствует действие. Главные события, определяющие судьбу героев, выведены за пределы повествования. Характеры почти лишены внутренней динамики. Генри Джеймс имел основание сказать, что они «скорее фигуры, чем характеры, они все более портреты, нежели личности». Существенно, однако, что «портреты» эти лишь в малой степени рисуют внешность персонажа. Они скорее изображения «души». В них - истоки психологической прозы, получившей развитие во второй половине XIX века, и в этом плане Джеймс был прямым учеником и наследником Готорна.

Его романы эпизодичны и фрагментарны, многие главы образуют самостоятельные, завершенные произведения. При этом, писателю удаётся сохранить единство целого.

Готорн начал писать романы сравнительно поздно. Он обратился к романной форме, ибо нуждался в большем пространстве для углубленного исследования социально-нравственных проблем, волновавших его современников. Ему нужен был простор для подробных описаний, размышлений, комментариев, авторских отступлений, для неспешной беседы с читателем, но он не просто включился в традицию романтического романа, уже существовавшую к этому времени в Америке. В рамках этой традиции он создал новый тип романного повествования, не имеющий эквивалента в предшествующем литературном опыте Америки.

Готорн не строил иллюзий относительно нравственной природы человека. Человечество виделось ему как великое братство в грехе. Он надеялся на грядущее «очищение сердец», на то, что «братья во грехе» помогут друг другу, но уверенности у него не было. Не случайно в его произведениях постоянно возникает мотив фатальности человеческой судьбы, а в подтексте - мысль о наличии высшей силы, над которыми человек не властен.

Центральное же противоречие творчества Готорна заключалось в том, что, понимая социальную обусловленность человеческого бытия, он предлагал решать общественные проблемы внесоциальным путём.

Подлинным венцом произведений Готорна является роман «Алая буква». Он был написан в 1950- ом году и принёс автору всеобщее признание.

Многие современники Н. Готорна высказывались по поводу его произведения.

Генри Джеймс писал о романе: «Он проще и завершённее других его романов, с большим совершенством достигает того, что ставит себе целью, и отмечена тем трудно поддающимся определению очарованием, которое мы встречаем в произведении художника, когда он впервые достиг своей вершины, своеобразной прямотой и ответственностью воплощения, забвением читателя и свежестью интереса к теме» [6, с. 183]

Эдгар По : «Среди современных американских писателей, Натаниел Готорн обладает самым истинным словом, самым тонким вкусом, самой полезной эрудицией, самым тонким юмором, самой большой трогательностью, самым светлым воображением, величайшей изобретательностью» [6, с. 160 ]

2. Символизм как литературное течение

Нравственно-философское содержание произведения Готорна раскрывается преимущественно через символику романа. Но, не зная понятия «символизм», а так же значение понятия «символ», невозможно говорить о символике романа.

Символизм (от французского symbolisme, от греческого symbolon — знак, опознавательная примета) - одно из крупнейших направлений в искусстве, эстетическое течение, возникшее во Франции в 1880 - 90-х г.г. и достигшее наибольшего развития на рубеже XIX-XX веков, прежде всего, в самой Франции, Бельгии и России. Огромное значение символизм имел в русском искусстве этого же периода, который приобрёл в искусствоведении определение «Серебряный век».

Как художественное течение символизм публично заявил о себе во Франции, когда группа молодых поэтов, в 1886 году сплотившаяся вокруг С. Мелларме, осознало единство художественных устремлений.

Термин «символизм» в искусстве впервые был введён в обращение французским поэтом Жаном Мореасом в одноимённом манифесте - «Le Symbolisme», опубликованном 18 сентября 1886 года в газете «Le Figaro». Манифест провозглашал, что символизм чужд «простым значениям, заявлениям, фальшивой сентиментальности и реалистическому описанию». К тому времени существовал другой, уже устойчивый термин «декадентство», которым пренебрежительно нарекали новые формы в поэзии их критики.

«Декадентство» - общее название буржуазных, антиреалистических направлений в литературе и искусстве конца XIX - начала XX века, отличающихся упадничеством, крайним индивидуализмом.

«Символизм» стал первой теоретической попыткой самих декадентов, поэтому никаких резких разграничений и тем более эстетической конфронтации между декадентством и символизмом не устанавливалось.

Символисты радикально изменили не только различные виды искусства, но и само отношение к нему. Их экспериментаторский характер, стремление к новаторству, космополитизм и обширный диапазон влияний стали образцом для большинства современных направлений искусства. В своих произведениях символисты старались отобразить жизнь каждой души — полную переживаний, неясных, смутных настроений, тонких чувств, мимолётных впечатлений. Поэты-символисты были новаторами поэтического стиха, наполнив его новыми, яркими и выразительными образами, и иногда, пытаясь добиться оригинальной формы, они уходили в считаемую их критиками бессмысленной игру слов и звуков. Можно сказать, что символизм различает два мира: мир вещей и мир деталей. И именно символ становится неким условным знаком, соединяющим эти миры.

3. Понятие «символа в литературоведении

Так что же такое символ?

Символ (от греческого symbolon - знак, символ) - в литературоведении это знак, который выражает сущность какого-либо явления. Понятие символа в литературе является «одним из самых туманных, сбивчивых и противоречивых понятий» (А.Ф. Лосев) [7, с. 165]

Символ всегда подразумевает иносказание. Конечное значение символа иногда может быть понято лишь на уровне подсознания. Символом может служить предмет, животное, явление. В каждом символе есть идейная и образная сторона. Кроме того, символ не постоянен, он может менять своё значение.

Лучшая критика символов принадлежит Кроче, а лучшая защита - Честертону. Кроче обвинял символ Готорна в том, что «он является утомительным, это игра пустых повторений, он постоянно на что-то намекает и получается некий маскарад» [10, с. 81]. Если придерживаться мнения этого критика, то символ можно считать просторной, многословной загадкой, которая ведёт к некой неразберихе.

Но произведение Н. Готорна «Алая буква», наоборот, отличается простотой, ясностью, лаконизмом (мы это можем увидеть даже в самом заглавии романа). Каждый символ в этом романе выполняет свою определённую функцию, и, создавая при этом, целую систему связанных между собой символов.

Честертон отрицает, что символ достоин осуждения. Он считает, что действительность «бесконечно богата, и язык человеческий не способен исчерпать до дна эту умопомрачительную сокровищницу» [10, с. 98].

Символ, по мнению Честертона, тем удачнее, чем меньше он сводим к схеме, к холодной игре абстракций. И Готорн в своём романе «Алая буква» вполне этого добился.

При чтении этого романа, возникло такое впечатление, что Готорн сначала придумывал ситуацию, а затем символы, которые бы её воплощали. Наверное, он сделал это затем, чтобы читателю было более понятна суть данного произведения.

Борхес уверен, что подобным методом можно создавать превосходные романы, «ибо в них по причине краткости, сюжет более заметен, чем в произведениях, созданных иначе» [1, с. 121].

Но стоит отличать понятие «символ» от понятий «эмблема» и «знак».

Знак - 1) жест, движение, которым сигнализируют, сообщают что-нибудь; 2) метка, предмет, которым обозначается, выражается что-нибудь.[8, с. 215].

Эмблема -это условное изображение какого-нибудь понятия [8, с. 834]

Знак и эмблема всегда постоянны, они не меняют своего значения. Символ же непостоянен. В одном произведении предмет может быть символом чего-то, а в другом — не значить ничего.

4. Символика в романе «Алая буква»

Роман Н. Готорна «Алая буква» насыщена символами и символическими деталями. Проследим, какие же символы встречаются в произведении.

Что же это за алая буква? Первое ознакомление с алой буквой, которая сделана их ткани, происходит в главе «Таможня». Рассказчик берёт эту букву, и его как будто что-то обжигает. Даже спустя много лет, алая буква сохранила своё значение. Рассказчик говорит, что «в букве таится какой-то глубокий смысл, источаемый этим таинственным символом» [3, с. ]. Здесь алая буква является лишь символом некой таинственности, неясности. Мы ещё не понимаем значения этой буквы. Её смысл становится понятен только в следующей главе, когда впервые появляется образ Гестер Прин. Это девушка, которая совершила грех и была за это наказана. Пуритане Новой Англии связали свою общину железной дисциплиной. Нерадивого слугу, вызвавшего раздражение у хозяина, или сына, ослушавшегося родителей, наказывали плетьми у позорного столба. Более же серьезные проступки карались клеймом и смертью. Поэтому когда обнаруживается, что героиня романа Гестер Прин изменила своему исчезнувшему старику мужу и оказалась матерью незаконного ребенка, пуритане шельмуют ее, выставив публично на эшафот и заставив всю жизнь носить на груди алую букву «А».

Именно на неё и обращает внимание автор. «А» - символ греховности и позора. По пуританским законам женщина-прелюбодейка, носившая этот знак, была предметом греха. ("А" - первая буква слова Adulteress - прелюбодейка). Гестер должна была носить его до конца своих дней. «Каждый стежок этой буквы, вышитый руками Гестер Прин, прошёл через её сердце, душу» [3, с. 3]. Она была выставлена у позорного столба и «чувствовала, как все глаза были устремлены на неё, они прожигали её».

Обдуманная суровость властей поддерживается жестокостью толпы горожан, среди которых выделяются женщины, завидующие красоте и достоинству Гестер Прин. Чем уродливее кумушка, обсуждающая поведение Тестер, тем суровее её приговор, тем больших страданий требует она для несчастной женщины. Та, что не имеет шансов быть порочной, мстит Гестер за то, что она прекрасна и желанна. Между тем, осуждающие Тестер люди, и сами не без греха. Алый знак помогает разгадывать среди проходящих мимо мужчин и женщин множество тайных грешников. Бостонские жители внешне подчиняются суровым законам общины, но в тайне следуют голосу чувства. Поэтому алая буква символична не только для Гестер, но и для окружающих её людей.

« Но точкой, приковавшей к себе глаза толпы и до того преобразившей

Гестер Прин, что мужчинам и женщинам, прежде близко знакомым с нею, показалось, будто они видят ее впервые, была фантастически разукрашенная и расцвеченная алая буква. В ней словно скрывались какие-то чары, которые, отторгнув Гестер Прин от остальных людей, замкнули ее в особом кругу.

- Ничего не скажешь, рукодельница она хоть куда! - заметила одна из

зрительниц. - Только надо быть совсем уж бессовестной потаскухой, чтобы хвастать этим в такую минуту! Ну, скажите, кумушки, разве не насмешка над нашими благочестивыми судьями - кичиться знаком, который эти достопочтенные джентльмены считали наказанием?

- Сорвать бы это роскошное платье с ее грешных плеч! - проворчала самая твердокаменная из старух. - А красную букву, которую она так старательно разукрасила, вполне можно было бы сделать из старой фланелевой тряпки, вроде той, что я ношу при простуде.

- Потише, соседки, потише! - прошептала младшая из зрительниц. -

Нехорошо, если она нас услышит! Ведь каждый стежок на этой вышитой букве прошел сквозь ее сердце!» [3, с. 3].

Этот символ алой буквы, который находится на груди Гестер, проходит через весь роман. Возникает чувство, что этой алой буквой «наградил» Гестер сам Сатана.

Вроде бы обыкновенная тряпка, из которой сшита алая буква, не может принести никакого вреда. Но это не так. Алая буква всякий раз напоминала Гестер Прин о грехе, который она совершила. Навсегда остался в её сердце горький отпечаток алой буквы. «Буква, зловеще сверкая, жгла грудь Гестер, казалось, будто этот алый знак докрасна раскалён в адском горнище» [3, с. 5].

Также символичен и куст роз, росший перед дверью тюрьмы, этого «чёрного цветка цивилизованного общества», где содержалась Гестер. Сам автор говорит, что этот куст должен послужить символом прекрасного, одухотворённого цветка на жизненном пути героини. Действительно, после очищения души Гестер Прин через множество страданий, которые она испытала, в романе вновь появляется розовый куст.

В романтической образной системе автора эти символы многозначительны и говорят об основном конфликте романа, о конфликте между неумолимой моралью пуритан, опирающейся на тюрьму и на эшафот, как на основные средства внедрения добродетели, и ростком свободного чувства любви, которое выступает еще слабым и поруганным, но в свою очередь является символом свободы личности.

Важное значение в этом романе имеет дочь Гестер Прин - Перл. Именно она была самым страшным возмездием для неё. Перл была рождена в грехе, от священника, который не смог признаться в своём прегрешении. Все, кто видели Гестер Прин с Перл, считали, что её дочь - тоже алая буква, только живая. И это на самом деле так. Перл всегда будет напоминать Гестер о грехе.

Это девочка-эльф, тесно связанная с природой, естественная, как природа, и чувствующая себя в лесу среди цветов и животных как часть волшебного царства природы. Не случайно из всех героев «Алой буквы» именно Перл наиболее далека от пуританских законов, проникнута к ним инстинктивной враждебностью естественного неиспорченного существа и ведет себя настолько беззаконно и своевольно, что вызывает испуг даже у Гестер, которая порой не решается признать в ней свое дитя. Такова реальная основа образа.

С другой стороны, образ Перл имеет в себе символический смысл. Когда старый священник, экзаменуя ее, спрашивает:«Знаешь ли ты, дитя, кто тебя сотворил?» — она отвечает ему, что ее никто не сотворил и что мать сорвала ее с розового куста у ворот тюрьмы [3, с. 19]. В этом ответе символ любви — роза — переплетается с символом позора и преступления — тюрьмой. Это переплетение раскрывает сущность трагедии Гестер. Ее девочка действительно цветок преступной опозоренной любви. Она такой же символ этой любви, как и алая буква на груди Гестер. Поэтому в сознании Гестер девочка связывается со знаком ее позора, и она одевает Перл в такой яркий наряд, что ребенок напоминает ожившую алую букву. «Разве вы не видите,- говорит Гестер в доме губернатора,- что она тоже алая буква, но эту алую букву я люблю, и поэтому нет для меня на свете страшнее возмездия, чем она!» [3, с. ].

Символичен эпизод, где Перл наблюдает за бегом ручейка. И Перл, и ручеёк являются символом начала новой жизни. Эта символика передана через параллелизм начала жизни в природе и начала жизни самой Перл. Она воплощает в себе «духовный и материальный союз».

Гестер носит символ позора у себя на груди, а священник Артур Димсдейл, любовь к которому стала причиной грехопадения героини, носит клеймо позора у себя в груди.

« Стоя на помосте и предаваясь напрасным терзаниям, мистер Димсдейл испытывал непередаваемый ужас, ибо ему казалось, что весь мир смотрит на него не отрываясь и видит на его обнаженной груди прямо над сердцем алый знак. Действительно, в этом месте уже давно таилась грызущая боль, подтачивая своим ядом его здоровье. Не в силах сдержаться, он помимо своей воли громко закричал. Этот крик, раздавшийся в ночи, прокатился от дома к дому и эхом отозвался в далеких холмах; казалось, дьяволы, почуяв, сколько горя и ужаса в этом крике, сделали его своей игрушкой и перебрасывали взад и вперед» [ ].

О его грехе никто не знает, кроме мужа Гестер. Но и Чиллингуорсу священник ничего не говорит, муж догадывается о случившемся по поведению Димсдейла.

Под покровом ночи, когда все спят, Артур Димсдейл решает поговорить с Гестер. Данная сцена является символичной. Священник вместе с Гестер и её дочерью Перл стоят рядом, и по небу проносится метеор. Несомненно, что Артур Димсдейл и Гестер одинаково виноваты в своём грехопадении, а маленькая Перл является плодом их совместного греха, и тем, что соединяет этих двух людей.

«Но прежде чем мистер Димсдейл договорил, далекий свет широко разлился по окутанному тучами небу. Причиной тому, без сомнения, был один из тех метеоров, сгорающих дотла в разреженных слоях атмосферы, которые так часто можно увидеть ночью. Сверкание метеора было настолько мощным, что пронизало густую завесу туч между небом и землей. Величественный свод засиял, подобно абажуру гигантской лампы. Он осветил знакомую улицу, и она стала видна, как днем; он придал ей тот грозный вид, какой приобретают знакомые предметы в непривычном освещении. Деревянные дома с выступающими верхними этажами и своеобразными высокими фронтонами, пороги и крылечки с пробивающейся вокруг них молодой травой, садики, чернеющие недавно вскопанной землей, колея от повозок, еще мало проторенная и даже на рыночной площади окаймленная с обеих сторон зеленью, - все это было видно как на ладони, но имело необычный облик, который, казалось, сообщал предметам окружающего мира иное внутреннее значение, чем они имели прежде. А на помосте стояли священник, положивший руку на сердце, Гестер Прин с вышитой буквой, поблескивавшей у нее на груди, и маленькая Перл - символ и соединительное звено между ними. Они стояли в центре этого странного и торжественного блеска, будто это и был свет, которому надлежало раскрыть все тайны на заре того дня который соединит всех, кто принадлежит друг другу» [3, с. ]. Этот эпизод как бы соединяет героев в одно целое.

Символичен также эпизод романа, когда Гестер приходит к губернатору. Она вместе с дочерью покидает дом губернатора, и в это время выходит сестра губернатора, которую считали ведьмой, и которую потом сожгли на костре. Она призывает Гестер прийти в лес, где должен, вероятно, состояться «шабаш ведьм», но Гестер отказывается. Она говорит, что ей нужно смотреть за дочерью. Здесь Перл является символом спасения от козней Сатаны.

«К огда они спускались с лестницы, в одной из комнат вдруг распахнулось решетчатое окно, и солнце осветило лицо миссис Хиббинс, сварливой сестры губернатора, той самой, которую несколько

лет спустя сожгли на костре как ведьму.

- Тс-с! - прошептала она, и ее зловещая физиономия словно бросила тень на сияющий приветливой новизной дом. - Хочешь погулять с нами нынче ночью? В лесу соберется веселая компания, и я вроде как поручилась Черному человеку, что пригожая Гестер Прин придет со мной.

- Передайте от моего имени извинения, - с торжествующей улыбкой

ответила Гестер. - Мне нужно быть дома и присматривать за моей маленькой Перл. Если бы ее отняли у меня, я, не раздумывая, пошла бы с тобой в лес и собственной кровью подписала свое имя в книге Черного человека.

- Все равно, мы скоро тебя заполучим! - нахмурившись, ответила ведьма и скрылась в глубине комнаты» [3, с. 67].

Нельзя сказать, что символика на протяжении романа не меняется. Гестер могла перенести весь позор грехопадения, насмешки окружающих людей и стала воплощением добродетели для нуждающихся в сердечном отношении, в заботе, ласке. Теперь алая буква для Гестер - не символ позора. Теперь Able - означает «сильная».

Дочь Гестер начинает подрастать. Она, как и алая буква на груди матери, превращается из символа греховной любви в предмет гордости матери. Перл продолжает собой человеческий род, она воплощает в себе лучшие черты Гестер: доброту, справедливость, жертвенность. Данные качества мы можем увидеть в эпизоде, который предвещает смерть священника Димсдейла, поэтому Перл можно назвать связующим звеном поколения.

«Великая сцена горя, в которой девочка приняла участие, разбудила дремавшие в ней чувства; и слезы её, упавшие на щёку отца, были залогом того, что она будет расти среди человеческих радостей и печалей. Не затем, чтобы бороться с этим миром, а чтобы стать в нём женщиной» [3, с. ].