Красная площадь, 9 мая 1945 года.

Батыров Ибрагим Атаевич, 1923 г.р. с.Казмаул, республика Дагестан. Дошёл до Эльбы и участвовал при форсировании Днепра

Для тех кто хочет оправдать ФАШИЗМ

В последнее время все чаще можно услышать фразы типа: «Сколько можно писать о войне?», «Не такие уж немцы и злые были, детей даже конфетами угощали» и так далее, и тому подобное… Спорить с такими любителями «всеобщего мира и добра» не хочется, да и бесполезно.

Те, кто пытается, оправдать фашизм, лишь на секунду представьте своего ребенка в этой «полосатой пижаме» на столе для лабораторных опытов, вообразите себя на пороге газовой камеры, где вам подготовили место в 15 ряду плотно уложенных тел, узнайте среди горы останков знакомые черты… Скажете давно прошло? Нереально? Весьма реально, господа! Все повториться еще страшнее и жестче, если мы хоть на миг усомнимся в том, что фашизм – это страх, боль, ужас. Что это преступление против человечества.

И еще очень важно помнить, кто спас от этой чумы человечество. А тех, кто говорит, что все преувеличено и ничем они не обязаны советским солдатам, можно отправить в газовые камеры… в неработающие конечно, в те, что сохранились в мемориальных комплексах на территориях концлагерей. Или просто посмотреть этот фильм, может тогда не придется ехать так далеко.

МЫ ДОЛЖНЫ СДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТОБЫ ЭТОГО НЕ ПОВТОРИЛОСЬ!

9 Мая

Мой прадед. Марук Михаил Константинович

Вечная память героям. Вечная память советскому солдату. Информации пока очень мало, нашёл только одну фотографию. Может быть кто-нибудь узнаёт в этих лицах своих дедов и прадедов. И быть может у кого есть возможности отреставрировать это фото.

Салют 9 мая в Питере

Бухенвальд, который запомнила маленькая Женя: как она прокусила руку немцу и почему фашисты все-таки берегли девочку

Когда началась война, Жене Равзенковой было всего 6 лет. Значение слова «война» она толком не понимала. Была разве что одна ассоциация – папа куда-то уезжает.

О том, что глава семейства погиб, семья узнает намного позже. А в первый год войны в родовом гнезде проживали только четыре человека из большой семьи Равзенковых. Детей хоть и было пятеро и все они были, к счастью, живы, но вместе с мамой Марией Федоровной жили только трое: самая младшая Женя, 8-летняя Дуся и 15-летний Вася. Старшая сестра уже была замужем и уехала из деревни, а средняя Катя успела уехать к родственникам на каникулы в Нижний Тагил.

Война практически не касалась Жени вплоть до лета 1942 года. Вхождение «непонятных людей» в родную деревню местные жители не увидели, а услышали - по дребезжанию дороги, выложенной из круглых спилов деревьев.

Но ничего страшного не произошло. Немцы никого не тронули и, не останавливаясь, двинулись дальше. Их задачей были поиски ополчения и партизан. Но затишье продлилось недолго, следом по деревенской дороге загрохотали танки и пушки.

А потом от деревни на время отстали. Только когда Красная армия пошла в наступление и стала притеснять врага, немцы спешно собрали всех жителей и увели из родных краев. Сопротивляться было некому. Что могут женщины, дети и старики?

Следующие три года Женя вместе с мамой и сестрой Дусей проведут в Бухенвальде – лагере смерти. Старшего брата Васи с семьей не было, чуть раньше немцы забрали его из деревни и куда-то увезли. Люди жили в нечеловеческих условиях. Жили в бараках, которые были больше похожи на сараи, спали на соломе, которая служила и туалетом.

Мария Федоровна пыталась встать три раза и тут же падала. Надзиратель не придумал ничего лучше, как избить истощенную женщину нагайкой. Он полоснул ее по спине нагайкой со свинцовым шариком на конце.

Женя бросилась на защиту – подскочила к фашисту и вцепилась зубами в его пухлую руку и прокусила ее. Озверев от боли, тот пнул ребенка в голову и попал в лоб. Отметина от кованого немецкого сапога осталась с Евгенией Николаевной навсегда.

Спустя почти 80 лет Евгения Николаевна в мельчайших деталях помнит барачный быт, бесконечную смену пленных. Ворота барака открывались два раза в неделю, живые выносили мертвых, складывали их штабелями крест-накрест, чтобы гора тел не рассыпалась.

Кормили людей хуже, чем скот. Баландой из полуваренных брюквы, турнепса, мерзлой гнилой картошки. Вот эту смесь зачерпывали ведрами из цистерны и просто кидали людям. Возвращаясь с «работы», женщины приносили с собой пустые консервные банки, которые бросали после обеда немцы. Мамы давали их детям, чтобы те могли пальчиками собрать жир со стенок.

Что происходит за территорией лагеря смерти никто не знал. Только вновь прибывающие красноармейцы тихонько сообщали, что наши наступают. Это и давало силы и надежду. А одна в барак, в котором жила Женя, бросили избитого русского офицера.

Немного придя в себя, он сказал узникам: «Матери, жены, дети! Терпите! Наши уже в Польше!». Живущий в бараке доносчик сообщил об этом разговоре немцам. А утром всех выгнали на улицу на показательную казнь офицера. Фашисты по «традиции» спросили у русского командира его последнее желание, он попросил хлеб. Ему принесли буханку, и немцы с удивлением наблюдали, как мужчина мнет ее руками.

Как это ни странно, но Женю немцы берегли. У нее оказалась редкая группа крови, так что фашисты использовали ее как донора: выкачивали всю подчистую, пока не переставала бежать. Такого ценного ребенка решили не убивать. Хотя сама Женя стала свидетелем сотен смертей – мимо ее барака нескончаемым поток день и ночь шли люди. В крематорий.

А потом пришли наши… Они бревном выломали ворота барака и крикнули: «Матери, жены, дети, выходите! Мы русские солдаты! Мы вас освободили!» А обессиленные женщины, не веря до конца в это счастье, стали цепляться за ноги красноармейцев и спрашивать про своих мужей и сыновей, ушедших на фронт, «жив ли мой Коля, Паша. »

Женя, ее мама и сестра вышли из Бухенвальда живыми. На товарных поездах их вернули на Родину, но от родной деревни не осталось и следа. Семья отправилась на Урал, в поселок Междуреченск. Там они и получили похоронку на папу, который погиб в 1943, защищая Москву.

Здесь Женя пошла в третий класс. Поначалу ребята ее обижали и дразнили «стриженая и вшивая». На защиту девочки встала учительница Нина Сергеевна. Она сказала: «Дети, нельзя так! Эта девочка была там, где вам и не снилось». После этого новенькую больше не обижали, да и вшей всех вывели, а потом и косы отросли. Началась мирная новая жизнь на новом месте. Позже к семье вернулся брат Василий. Он тоже был угнан в Германию и трудился у одного фабриканта. Перенесенные испытания сказались на здоровье мамы, брата и сестры. Все они прожили недолгую жизнь. А у Евгении Николаевны проблемы с сердцем, обмороженные в лагере ноги сильно распухают, и она так и не стала мамой.

В 1950 году Евгения Николаевна поступила в техникум, стала инженером-технологом, а потом ее направили в Удмуртию в город Глазов на военный завод. Здесь женщине очень понравилось. Особенно, как кормили в столовой. На 50 копеек можно было купить блины с мясом и чай. Поэтому, когда настал момент распределения и студентам-хорошистам дали право выбора городов из предложенного списка, выпускница Евгения Равзенкова выбрала столицу Удмуртии город Ижевск.

На заводе она проработала почти 40 лет, бок о бок с легендарным оружейником Михаилом Калашниковым. В Ижевске она встретила свою любовь.