Надежда КУЗНЕЦОВА. Первый учитель.

У каждого из нас бывает в жизни первый учитель, первый наставник. Забыть его невозможно, потому что именно он открывает перед нами путь в огромный неизведанный мир. Почти сто лет прошло с тех пор, как яркоглазый мальчонка Миша Шолохов, будущий автор «Тихого Дона», познакомился с азами школьных наук. По счастливому стечению обстоятельств мне попали в руки воспоминания Надежды Тимофеевны Кузнецовой, дочери первого учителя М.А.Шолохова, об отце Тимофее Тимофеевиче Мрыхине.

Прошлым летом я побывала в Вешенской. С особым, трепетным чувством бродила по утопающим в зелени улицам и переулочкам станицы, заглядываясь на аккуратные домики-курени, заслушиваясь певучей, колоритной речью казачек, любуясь яркими островками цветов, разбросанных по всей станице. Трудом человеческим взращивалась красота этого песчаного края, а обессмертил ее в веках гений великого русского писателя.

Шолохов не мог подолгу находиться вдали от своей «разродимой» сторонки, всю жизнь провел на Дону, среди родных степей, лазоревых лугов, в общении и дружбе с земляками. Частенько встречался, делился планами со своим первым учителем Тимофеем Тимофеевичем, заботился о нем. Ну, а дочку Тимофея Тимофеевича, Дину, как звали ее в детстве, с радостью привечал в своем доме. Надежда получила прекрасное образование, вернулась в родные места, успешно преподавала в родной станице, в педагогическом училище и занималась исследовательской, поисковой работой. Частенько приглашал ее к себе Шолохов, как человека, хорошо знающего историю и культуру родного края, а затем взял в свой штат как переводчика с английского языка.

После смерти Михаила Александровича Надежда Тимофеевна осталась работать в доме-музее старшим научным сотрудником. О Шолохове она вспоминает с огромной любовью и уважением, находит удивительно емкие и живые слова для воссоздания его образа. Надежда Тимофеевна — человек на редкость обаятельный, сдержанный и приветливый. Полтора часа, проведенные в ее обществе, в рассказах о Шолохове, Бунине, станичной интеллигенции, прошли незаметно.

Она в свою очередь заинтересованно слушала мой рассказ о пребывании в Уфе юного Федора Шаляпина и тех мероприятиях, которые проводятся в столице Башкортостана по увековечению памяти певца. Говорила я ей и об уфимских музеях, связанных с именами великих моих земляков: С.Т.Аксакова и М.В.Нестерова. Чувствовалось, что все это ее живо интересует и радует, потому что музейное дело давно стало делом и ее жизни. Расставались мы как добрые знакомые. На мою просьбу написать для Уфы воспоминания об отце она сказала:

— А вы знаете, много лет тому назад я это уже сделала. Если возьмете на себя труд немного отредактировать и напечатать в местном издании, я буду рада.

Елена Замрий,председатель уфимского отделения Межрегионального Шаляпинского центра

Мой отец, Тимофей Тимофеевич Мрыхин (1888 года рождения), часто рассказывал нам, детям, с каким интересным учеником столкнула его педагогическая судьба.Было это в предреволюционные годы. С 1911 по 1914 год, отец работал учителем в бывшей церковно-приходской Каргинской двухклассной школе. Было ему в ту пору 23 года. Общительный и веселый человек, он очень любил знакомиться с интересными людьми.Станица Каргинская не была его родиной, но вскоре стала ему очень дорогим местом, так как здесь он обзавелся семьей и обрел друзей, самым близким из которых был Платон Никитович Рычнев. Вместе с ним по воскресеньям он ходил к каргинскому священнику играть в преферанс (разумеется, по приглашению хозяев дома). В уютной прихожей с крашеными, до блеска вымытыми полами их, приветливо улыбаясь, встречала попадья, приглашала раздеться и пройти в залу. Отец благодаря этому знакомству имел возможность пользоваться библиотекой священника.Вообще, читал и учился отец всю свою жизнь, используя любую возможность. Эта тяга к знаниям привела его в Тифлис, где он стал слушателем Тифлисского учительского института. Отец много рассказывал о горных тропах, по которым бродил с друзьями, о высоком холме, с которого «был виден весь Тифлис, как на ладони», о пении грузин, когда они, собравшись в кафе или просто в погребке, пели под гитару или а-капелла национальные грузинские песни. «Я забывал в это время обо всем на свете…» Надо сказать, что у отца был очень хороший музыкальный слух, который он успешно развивал в стенах учительской семинарии. Там он учился и на регента, что позволило ему в дальнейшем вести занятия в школьном хоре.

Но вернемся в Каргинскую. Случилось так, что жил отец на квартире недалеко от дома Александра Михайловича Шолохова, был с ним в приятельских отношениях. Как-то в дружеской беседе с ним Александр Михайлович посетовал на то, что его шестилетний сынишка Миша целыми днями пропадает на рыбалке. Увлечение рыбалкой было настолько сильное, что мальчик забывал о еде, сидя с удочкой с утра до вечера на берегу «Шевцовой ямы».Отец Миши Шолохова говорил обеспокоенно: «Я уж боюсь, что утонет когда-нибудь в «Шевцовой яме» или в Чиру (река возле Каргинской), а мы и знать не будем». Говорил он это доверительно, советуясь с учителем, и таким соображением: «Может быть, попробовать его к книгам приохотить? Не рано ли?». Отец, подумав, согласился.Позже в газете «Донская правда» от 24 мая 1955 года он вспоминал об этом:«Мише тогда было около 7 лет. Родители его пригласили меня поработать с ним на дому — обучить грамоте, на что я охотно согласился. Он был хрупким, но очень живым и любознательным мальчиком. Во время наших занятий он внимательно выслушивал объяснение всего нового, легко и быстро одолевал грамоту. Я и теперь ярко представляю себе, как Миша в момент объяснения урока весь превращался во внимание и сидел неподвижно, уставив свои острые глаза на объект объяснения.Самым трудным для Миши на первых шагах учебы было письмо, так как слабые детские пальцы с трудом справлялись с написанием цифр и букв. Но маленький поборник наук старательно трудился над письмом и был очень доволен, когда удавалось справиться с каллиграфией буквы и ее элемента. В усвоении чтения и счета Миша не испытывал никаких затруднений и быстро продвигался вперед.Работа с Мишей доставляла мне полное удовлетворение, так как я видел, что мой труд щедро вознаграждается прекрасными успехами моего прилежного ученика. За 6-7 месяцев Миша прочно усвоил курс І класса: хорошо читал, успешно справлялся со счетом в пределах сотни, писал четко и опрятно. Так протекали наши занятия, в процессе которых проявлялись все новые и новые качества, новые способности Миши: пытливость, сообразительность, растущая жажда к знаниям».Те, кому приходилось давать или брать индивидуальные уроки, знают, что бывают естественные минуты перерыва в занятиях, когда между учителем и учеником спонтанно завязывается разговор, не относящийся непосредственно к теме урока. В одной из таких свободных бесед отец поинтересовался у своего маленького ученика, кем бы он хотел стать, когда вырастет. «Офицером», — не задумываясь ответил Миша. Хорошо знающий жизнь тогдашнего офицерства, учитель не разделял желания мальчика. Он постарался перевести интересы Миши в другую сферу: стал рассказывать ему о людях большой науки, об интересных открытиях. И, кто знает, может быть, что-то из рассказанного отцом запало в душу ребенка и оказало в дальнейшем влияние на выбор им своего жизненного пути.По завершении занятий с Тимофеем Тимофеевичем Мрыхиным Миша Шолохов, минуя первый класс, стал учиться в классе Копылова (кстати, эту фамилию мы встречаем на страницах «Тихого Дона»).

Повзрослев, Миша Шолохов снова стал заниматься у своего учителя, на этот раз в любительском драматическом кружке при каргинском кинотеатре «Идеал». Он знакомил учителя со своими первыми пьесами, которые шли на самодеятельной сцене.…Это был период становления Советской власти. Учителей обязывали выступать перед казаками хуторов и станиц с докладами и лекциями, разъяснять самые острые вопросы политики новой власти. Спектакли молодежного драмкружка стали привычной второй частью программы этих встреч, они привлекали довольно большую аудиторию, состоящую не только из казаков станицы Каргинской, но и жителей соседних с Каргинской хуторов: Грушинского, Лучинского, Климовки.Миша Шолохов был одним из самых активных кружковцев, одаренным исполнителем, в основном комических ролей. Вскоре его творческий диапазон расширился за счет сочинительства: он стал автором нескольких пьес в репертуаре кружка. Дело в том, что репертуар состоял большей частью из инсценировок по рассказам и пьесам А.Островского и А. Чехова. А так как зрители были по сути одни и те же, то репертуар требовал постоянного обновления. Где взять пьесы? И вот на одной из репетиций Миша Шолохов, смущаясь, протянул «режиссеру» несколько рукописных листов: «Посмотрите, может быть, подойдет для нашего кружка?» А на вопрос Тимофея Тимофеевича, где он взял рукопись, уклончиво ответил: «Да так, один товарищ из Вешек написал». «Режиссер» проявил такт и не стал допытываться, кто же на самом деле был автором рукописи. Вскоре все открылось, когда Миша, не справившись в срок с написанием очередной пьесы, пришел к учителю и сказал: «Вот, две части написал, а третья не получается…»Как исполнитель комических ролей юный Шолохов имел огромный успех. Иногда это были этюды-экспромты. Так, перед началом одного из спектаклей Миша, чтобы занять зрителей, вышел на сцену и стал делать вид, что ловит муху. Он вскакивал на стул, устремлялся еще выше, громоздя стул на стол, падал со столь шаткой конструкции с грохотом вниз. Публика стонала от хохота. Миша Шолохов-артист был популярен у зрителей настолько, что, узнав о его участии в спектакле, жители окрестных хуторов устремлялись в Каргинскую.Обо всем этом мне довелось слышать не только от отца, но и от старожилов Каргинской.

«ЧТО УМЕЕШЬ, ЗА ПЛЕЧАМИ НЕ НОСИТЬ»

Шли годы. В 1927 году отец стал работать в станице Вешенской учителем математики, а затем заведующим семилетней школы крестьянской молодежи (ШКМ).В 1927 году скоропостижно умерла жена, Ульяна Даниловна. Отец остался с четырьмя детьми, один на один со своей бедой. Вскоре девочек взяли на время в свои семьи отцовские сестры, но отец не мог смириться с тем, что детей с ним нет, и решил создать новую семью, где дети были бы с ним вместе. Друзья за год-полтора «сосватали» ему новую жену. Ею стала Лукия Андреевна Мельникова — учительница математики Вешенской школы. В 1931 году родилась у них дочь Надежда, т.е. я.Нелегкая жизнь выпала на долю моих родителей, но они всегда понимали и поддерживали друг друга, сохранив на всю жизнь чувство глубокого взаимного уважения. К нам, детям, родители неизменно относились требовательно, но очень заботливо и уважительно. Наказания в нашей семье не практиковались. Часы совместного семейного отдыха были очень редкими, чаще всего общались работая на бахче, в саду, на сенокосе. Все сельскохозяйственные работы отец хорошо знал с детства и учил нас все делать добросовестно, качественно, доводя начатое дело до конца. Иногда говорил: «Что умеешь, за плечами не носить».Богатыми подарками детей в семье не баловали, воспитывали в духе пословицы «Мне не дорог твой подарок, дорога твоя любовь». Помню, когда я была маленькой, лет восьми, отец впервые в жизни принес домой несколько бананов. Этот заморский фрукт был знаком нам только по детским книгам. А тут — пожалуйста, угощайтесь! — необычного вида желто-зеленые стручки с ароматной мякотью. Отец вручил их нам торжественно: «Михаил Александрович угощает вас бананами, он их привез из Москвы».Отец был во всем образцом для нас: в работе, в отношении к людям, к природе. Поражала его требовательность к себе: он не только постоянно повышал свой профессиональный уровень, педантично и скрупулезно готовился к каждому школьному уроку, но и уделял большое внимание индивидуальным занятиям с детьми. Он тратил на эти занятия свое личное время, которое можно бы было уделить собственной семье или отдыху. За все время не помню ни одного случая, чтобы родители взяли с кого-то деньги или какую-то другую плату за уроки.

М.А. Шолохов с преданным другом.

«ТАКОЙ ВЕЛИКИЙ ПИСАТЕЛЬ И ТАКОЙ ПРОСТОЙ ЧЕЛОВЕК»

В 30-е годы отец и Михаил Александрович снова стали общаться. Иногда Михаил Александрович просил позаниматься с кем-нибудь из детей на дому (такая необходимость возникала, если дети пропускали занятия по болезни). Отец, разумеется, всегда охотно выполнял просьбу Михаила Александровича. Если время окончания урока совпадало с часом вечернего чая, отца всегда приглашали провести этот час за столом вместе с семьей Шолоховых. Это были часы задушевных разговоров и воспоминаний, остроумных бесед и дружеских розыгрышей.В конце 40-х, начале 50-х годов к нам в станицу стали приезжать журналисты и литературоведы, у которых был глубокий и серьезный интерес к жизни и творчеству Михаила Александровича. В доме у нас бывали В. Гура, И. Лежнев, К.Прийма. Отец тепло встречал именитых гостей, и они беседовали неторопливо, долгими часами. Встречи эти проходили обычно «за закрытыми дверями», и о содержании бесед отец не распространялся, только коротко информировал нас, что речь шла о детских или юношеских годах Шолохова. Разумеется, при публикации материал получал интерпретацию автора, но первооснову составляли рассказы отца, в которых все факты были подлинными.В 1960 году отец тяжело заболел. Мы не знали сначала, что это был терминальный период онкологического заболевания, и старались сделать все возможное, чтобы облегчить его страдания. Перед отъездом в Скандинавию Шолохов от кого-то услышал о болезни отца и прислал своего помощника узнать, какая нужна помощь. Отец очень растрогался, даже прослезился. Он, как и мы, не осознавал всей тяжести своего положения и через помощника попросил, если возможно, достать ему путевку в Кисловодск, на курорт, который был ему показан. Путевку отцу прислали через две недели, уже после отъезда Михаила Александровича за границу. Но, к сожалению, воспользоваться ею отец уже не смог. Когда принесли санаторную путевку, тихо и растроганно сказал: «Все же, дочь, я родился под счастливою звездой. Видишь, какую заботу проявляет обо мне Михаил Александрович. Бог даст, общими силами мы и победим болезнь». В середине января, под старый Новый год, мы простились с ним навсегда…

Что было для отца главным в его жизни?Он жил своей семьей, своими детьми, своей работой, которую по праву считал делом всей жизни. Никогда не был членом КПСС. В 30-е годы подавал заявление о приеме в партию, написал подробнейшую биографию, ничего не утаив. Упомянул, что во время Гражданской войны в его дом пришли конвоиры (он был к тому времени отцом троих маленьких детей), наставили на него оружие и сказали: «Или ты пойдешь с нами в лес, или пустим тебя в расход, постреляем твоих выродков».Какой был у отца выбор? Он пошел с бандитами, чтобы остались в живых дети. Ни в кого не стрелял, даже не имел оружия. Сидел в землянке и писал для них казенные бумаги. Через какое-то время был отпущен домой. Обо всем этом отец честно написал в своей автобиографии, подчеркнув, что этот эпизод ни в коей мере не повлиял на его убеждения, что он поддерживает общую политику, общий курс страны. Собрание постановило: «От приема временно воздержаться».В последующие годы на все предложения подать заявление в партию отвечал решительным отказом. Характер у него был непреклонный. Он твердо решил не повторять подобных попыток и оставаться честным беспартийным тружеником.

УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИК

Многолетний добросовестный труд моего отца был отмечен в первые послевоенные годы высокой наградой Родины — орденом Трудового Красного Знамени. Наградой своей он очень гордился, но надевал только по особо торжественным дням. В одном из писем в Москву, где я училась в институте в послевоенные годы, он попросил меня привезти колодочки: «Для меня и для мамы». У мамы был орден Ленина и медаль «За доблестный труд в Великую Отечественную войну». Но даже если бы отец и не был награжден, мы, дети, так же искренне уважали бы его за тот труд, который он вкладывал и в общее дело, и в наше воспитание. Нелегко было воспитать пятерых детей на скромный учительский заработок, но мы всегда были одеты, обуты, накормлены, и всем нам родители дали возможность получить образование.Помню, как встречал меня у Дона, в любое время суток, в любую погоду, отложив все дела, когда я приезжала домой на летние каникулы. Надо ли говорить, как сжималось сердце, когда я видела его худенькую фигурку еще издалека…Общение с Михаилом Александровичем доставляло отцу подлинную радость. Он всегда приходил от Шолоховых какой-то просветленный, глаза его молодо блестели, он с удовольствием, правда немногословно, рассказывал нам о наиболее интересных моментах встречи с Михаилом Александровичем. Но, очевидно, и Шолохову общение с отцом что-то давало для души, поэтому и приглашал он отца всегда лично и принимал очень сердечно.Такими остались в моей памяти два светлых и очень дорогих мне человека, и я благодарна судьбе за долгие годы общения с ними. Имя Михаила Александровича Шолохова произносилось в нашем доме с огромным уважением, ибо ценил мой отец, да и все мы, не только гений Шолохова-писателя, но и его чисто человеческие качества: любовь и внимание к простым людям, к своим землякам, готовность придти на помощь в трудную для человека минуту, его мужество в отстаивании своих убеждений.«Такой великий писатель и такой простой человек», — говорил о Михаиле Александровиче тихо и удивленно отец.

Проиграл в дурака. (Фотографию подготовил к публикации в ХРОНОСе Александр Козлов).