«Может быть, хотя бы эти деньги возьмете?» В Челябинске начался суд над виновником резонансного ДТП

Для начала напомним суть дела. 27 декабря у ТРК «Родник» 20-летний неработающий Адил Курбанов, двигаясь по улице Труда в сторону северо-запада, потерял управление автомобилем «Форд Фокус», и протаранил дорожное ограждение, врезавшись в толпу пешеходов. Две женщины, Ольга Афанасьева и Ольга Глушкова погибли на месте происшествия, еще две женщины получили травмы разной степени тяжести.

Тогда виновник ДТП признавался, что уснул за рулем и потерял управление. По свидетельствам очевидцев, он ехал со скоростью более 100 километров в час. В отношении Адила Курбанова было возбуждено уголовное дело по части пятой статьи 264 УК РФ (нарушение правил дорожного движение, повлекшее смерть двух человек), а 31 декабря он был заключен под стражу.

Расследование уголовного дела, которое вел следователь отдела по расследованию ДТП УМВД по городу Челябинску Павел Москвитин, несколько затянулось из-за неожиданных подробностей. Как оказалось, молодой водитель, согласно медицинским документам, страдает психическим расстройством и состоит на учете у психиатра в Челябинске. Это, однако же, не помешало ему получить водительские права по месту прописки в Троицке (он официально прописан в Чесменском районе). Защита Курбанова настояла на комплексном обследовании своего подзащитного в психиатрической больнице, что и затянуло процесс. Судебно-психиатрическая экспертиза подтвердила, что Курбанов, не просто болен, но является особо опасным для общества, и, возможно, нуждается в принудительном лечении. А в июне обвиняемый был освобожден из-под стражи и ему была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде – следователь указывал на то, что дольше держать в заключении обвиняемого он не имеет права – истек полугодовой срок пребывания в СИЗО за преступления средней тяжести, прописанный в Уголовно-процессуальном Кодексе.

… В довольно узком и душном коридоре на третьем этаже здания, где расположен Центральный районный суд Челябинска, повисла тягостная тишина. Атмосфера типично судебная – смесь горя, боли, ненависти и отстраненного безразличия рутинной как метроном и неспешной машины правосудия.

На не самых комфортных скамеечках рядом с кабинетом судьи Аллы Овчинниковой сидели три женщины. Из глаз одной из них – Светланы Гололобовой – время от времени текли слезы. В том ДТП она потеряла родную сестру, 13-летняя дочь которой теперь у нее на попечении как приемная дочь. Чаще она говорила с другой женщиной, родственницей другой погибшей в аварии. Они истязали себя, раз за разом вспоминая каждый известный им нюанс того жуткого дня, и находя все новые и новые доказательства того, что Курбанов – никакой не сумасшедший, и должен не лежать в «комфортной психушечке», а нести ответственность по полной.

Чуть в сторонке от женщин сидел адвокат Гололобовой Сергей Сазанаков, и скрестив руки на груди, спокойно ждал начала заседания. Ему нельзя слушать женщин и вслед за ними накручивать себя – лишние эмоции в его профессии мешают делу.

Через несколько метров, на таких же скамеечках, приставленных к другой стене коридора, сидят сам Адил Курбанов, человек пять его родни (в том числе отец, выступающий в качестве законного представителя сына, которого врачи считают невменяемым и общественно опасным) и адвокат Марина Денисова в строгом черном платье. Иногда Денисова и Сазанаков обмениваются фразами, делая это подчеркнуто вежливо.

При каждом взгляде в сторону Курбанова на лице Гололобовой появляются новые слезы. Иногда она всхлипывает: «Не могу я больше его видеть»… Понятное отношение к человеку, отправившему на тот свет твою сестру.

Сам Курбанов не выглядел со стороны человеком, представляющим «особую общественную опасность для себя и окружающих» (цитата из заключения психиатрической экспертизы) – был очень тих, и со стороны смотрелся как человек, который относится к происходящему как к неприятной необходимости, но не более. Лишнего не говорил, глаза в глаза никому не посматривал. Но был в себе уверен.

Заседание, изначально назначенное на девять утра, в последний момент перенесли на 12 дня. Но и в 12 оно не началось – чего-то ждали. Возможно, бригаду телевизионщиков, которые традиционно для себя опаздывали на все, что угодно. Потом версии были разные – то ли судья ушла на положенный с 13-00 обеденный перерыв, то ли удалилась в совещательную комнату по вопросу, связанному с другим делом.

Когда же около 14-00 заседание все же началось, то спустя минут пять судья объявила перерыв – ее срочно вызвал Председатель райсуда.

«Да что ж это такое, когда уже…», – уже в зале суда продолжали изводить себя женщины. Им придется привыкнуть. Дело быстрым не будет, и видеть ненавистного Курбанова на расстоянии метра-полутора им придется еще не раз – дело обещает быть долгим.

Судья Овчинникова совершала необходимые судебные действия по возможности быстро. Ну а что вы хотите – для нее это, как ни крути – ежедневная рутина, которую надо преодолевать быстрее. Изъяснялась в основном скороговоркой, причем настолько негромкой, что подсудимый вынужден был пару раз пояснять, что не слышит судью, и просить ее говорить громче. Судья в итоге вняла просьбам.

Представитель гособвинения, помощник прокурора Челябинска Антон Комаров прочитал обвинительное заключение, судья спросил Курбанова, признает ли он, что совершил ДТП. Тот ответил, что признает. Судья чуть удивленно переспросила, и вновь получила утвердительный ответ. Затем приступили к опросу потерппевших.

Первой к трибуне вышла Светлана Гололобова. Она рассказывала долго и эмоционально, сквозь слезы, про то, как сотрудники ГИБДД. Прибывшие на место аварии и увидевшие на телефоне погибшей сестры контакт с именем «дочь», позвонили 12-летней девочке, которая в этот момент была на губернаторской елке, и услышала о смерти матери. Как девочка, которая сейчас лечится от полученного в итоге тяжёлого расстройства психики, которое перешло в проблемы со здоровьем, добиралась на место ДТП в компании с тренером по спортшколе, и как ее старались не подпускать к месту, где была сбита ее мать, «хотя и так все было видно». Как она сама с мужем, узнав от этого тренера о случившемся добиралась к месту трагедии через вставший в предновогодних пробках Челябинск. Как общалась с врачами «скорой», которые все же пытались реанимировать почти разорванное на части тело сестры. Как пыталась выяснить что и как произошло у сотрудников полиции, которые «шарахались» от нее. Как случайно узнала, что неприметный молодой человек, стоявший неподалеку – это тот, что был за рулем. Как он, по ее словам, врал, и не признавался в этом. Как она пыталась его ударить слабеющими от горя руками, а он ловко уклонялся (это неудивительно - Курбанов профессионально занимался боксом – прим. ред.) и убегал, а она кидала в него подушкой, которую ей дали полицейские – подарком на новый год, что купила ей в «Ашане» уже мертвая сестра…

Судья Овчинникова непроизвольно отвлеклась от дела и, как показалось, с сочувствием слушала Гололобову.

«Да они оплатили мне расходы на похороны, а потом еще 100 тысяч предложили. Но девочке 13, ее надо лечить, и растить еще пять лет. Что я на эти 100 тысяч сделаю?», - ответила Гололобова на вопрос адвоката Денисовой о попытках родственников Курбанова загладить вину своего отпрыска материально, который, в общем-то является ключевым в этом деле.

«Может быть вам все-таки стоит сейчас взять эти деньги?», - попыталась помочь (по ее мнению) Гололобовой судья Овчинникова. – «Поймите, если суд в итоге примет решение о том, чтобы применить к Курбанову медицинские меры принудительного характера, то по закону он освобождается от материальных претензий…» Могло показаться, что судья словно намекала потерпевшей: «бери хотя бы это, а то ведь потом можно остаться вовсе ни с чем».

«Я посоветуюсь с адвокатом», - едва взяла себя в руки Гололобова.

Следующей вышла к трибуне совсем юная девушка в черном платье без рукавов. На правой руке от локтя почти до плеча синевой сиял огромный шрам от операции, возле левой лопатки из-под платья предательски выглядывал второй такой же. Сомнений не было – это одна из пострадавших, которой повезло выжить в той мясорубке.

«Анастасия Игоревна, расскажите, что вы знаете о случившемся» - начал Антон Комаров.

«Я помню, что выходила из «Родника», и должна была ехать в ЧелГУ, а потом ничего не помню – удар был. А очнулась я в машине «Скорой помощи», мне врачи сказали, что меня машина сбила. Потом я снова ничего не помню, а очнулась в больнице… У меня множественные переломы, рваные раны, ушибы. Два месяца провела в больнице. Потом лечилась амбулаторно. Врачи сказали, что период восстановления займет год… Пытался ли Курбанов извиниться или возместит ущерб? Нет, не пытался».

Голос молодой девушки был спокоен. Хотя она, конечно, нервничала. После того, как она закончила давать показания, пришедшие с ней друзья взяли ее за руку и не отпускали.

Сам Курбанов все это время сидел тихо, иногда чуть улыбаясь, а иногда лишь смотря в пол и в сторону от потерпевших и журналистов. Ему явно не хотелось встречаться с ними глазами. По левую руку от него сидел его отец – водитель маршрутного такси. Он должен защитить сына, даже если тот неправ. А как иначе?

Заседание закончилось около 15-00. Все равно кроме двух потерпевших никого из свидетелей не было, как и смысла продолжать без их участия. Посоветовавшись с адвокатами о дате следующего заседания, судья Овчинникова завершила заседание сегодняшнее.

Пока идет судебное разбирательство по самому Курбанову, отправлено в суд ходатайство о лишении его водительского удостоверения. Следователь Москвитин сподобился обратиться с этим запросом в прокуратуру уже после освобождения обвиняемого из СИЗО. В прокуратуре Чесменского района сегодня пояснили, что исковое заявление о лишении прав направлено в суд, но рассмотрено пока не было. То есть у Адила Курбанова все еще есть право сесть за руль и прокатиться по городу с ветерком. Кстати говоря, не исключено, что этим юный лихач не пренебрегает: на личной странице Адила Курбанова в социальной сети выложены фотографии, на которых видно, как он открывает водительскую дверь иномарки. Что дальше – это уже фантазии каждого отдельного человека. Во всяком случае, фото рядом с авто должно быть у каждого уважающего себя пацана, есть у него на это водительские или моральные права или нет…