Далекая и близкая, легендарная и реальная Куоккала. 2.3

Уже к началу ХХ столетия наметилось некоторое охлаждение в отношениях к автономному Великому княжеству Финляндскому со стороны царского правительства. В феврале 1899г. манифестом было ликвидировано конституционное право финнов на самоопределение, в 1901г. распущена финская национальная гвардия. Все это вызвало взрыв националистических антирусских настроений и способствовало росту оппозиции. Финляндия стала местом, где скрывались, отдыхали, накапливали силы русские революционеры всех мастей и оттенков. При этом полиция, местные власти зачастую закрывали глаза и не предпринимали никаких мер к многочисленным партийным собраниям, конференциям, митингам, всевозможным мероприятиям разных российских политических партий. При содействии финского населения через границу империи постоянно переправлялись транспорты газет, печатной революционной литературы и даже легкого стрелкового оружия.

Буквально накануне первой мировой войны, в 1913г., военному ведомству был передан практически завершенный и вооруженный форт «Тотлебен». Очертание этого военного сооружения до сих пор хорошо просматривается с куоккальского берега, особенно в ясную погоду. Проект форта, подготовленный и представленный капитаном Инженерного управления А.А.Шишкиным, был утвержден императором Николаем II еще 27 января 1897г. Тогда предусматривалось строительство трех морских насыпных фортов на северном фарватере между островом Котлин (Кронштадт) и Сестрорецком. Денег в казне хватило лишь на два, которые получили имена «Граф Тотлебен» и «Обручев». Первый назван был в 1911г. в честь известного фортификатора, строителя и защитника Севастополя Эдуарда Ивановича Тотлебена, строившего в 1860-80гг. и Кронштадтскую крепость. Форт «Обручев» назван в память бывшего начальника Генерального штаба русской армии Н.Н.Обручева, умершего в 1907г. Форт «Тотлебен» стоял ближе к Сестрорецкому берегу и в 7,5 км от Куоккалы. Строительство его было начато в феврале 1897г. Представлял он собой узкий длинный, несколько выгнутый в западном направлении бетонный островок, почти на три метра возвышавшийся над уровнем воды. Только по фасу его длина составляла 350м. По проекту на нем планировалось установить 50 орудий разного калибра, неоднократно изменявшиеся в период строительства. Дальность их стрельбы достигала 18-20 км. Гарнизон состоял из 650 человек. Форт представлял собой автономный обустроенный островок. На нем имелась своя электростанция, система очистки и опреснения воды для охлаждения орудий, канализация, баня, хлебопекарня, ледники для хранения продуктов, жилые казематы и даже церковь и «синематограф».

Форт всю войну оставался в глубоком тылу, но учения и стрельбы на нем проводились. О раскатах орудийных залпов «Тотлебена» писал в своих воспоминаниях и академик Д.С.Лихачев, проводивший с родителями летние месяцы на даче в Куоккале. В революции личный состав форта участия практически не принимал, но в Кронштадтском мятеже 1921г. твердо стоял на стороне «бунтовщиков», несмотря на то, что комендант форта коммунист Г.Лангемарк саботировал приказы Кронштадтского ревкома. Своей артиллерией форт нанес немало ущерба атакующим подразделениям советской Северной группы войск. В ночь на 18 марта после подготовительного артобстрела «Тотлебен» заняли курсанты петроградских военных школ, в том числе курсанты советских финских командных курсов. После поражения около 400 матросы форта ушли по льду Финского залива на территорию Финляндии в Терийоки. По боевому назначению орудия форта, переименованного в «Первомайский», применялись в войне с Финляндией в 1939-40гг. и в Отечественной войне в 1941-44гг. Причем в первом случае форт вел артиллерийский огонь по правому берегу реки Сестры, а во втором – по береговым целям от Белоострова до Терийок, прикрывая отступление 23-й армии в 1941г. и поддерживая наступающие советские войска в 1944г. После войны, пройдя ремонт и модернизацию, форт в 1957г. приказом Главкома ВМФ был расформирован и в последующие годы разоружен. С тех пор это место отдыха «диких» туристов. В 1980г. форт вошел в список Всемирного наследия при ЮНЕСКО, как памятник фортификации. Несмотря на такой статус, сооружения форта постепенно разрушаются. Ни один из хозяев, в чьем ведении побывал форт за последние десятилетия, не спешит приводить его в порядок и использовать с пользой и выгодой. С 1988г. здесь установили охранный пост, а с 1999г. – оперативный пункт Министерства по чрезвычайным ситуациям.

Начало закату безмятежной жизни дачных мест положила первая мировая война. С августа 1914г. курортный берег довольно быстро опустел, хотя о далеких от северного побережья Финского залива сражениях здесь мало что напоминало, поскольку территория Финляндии оставалась в глубоком тылу на протяжении всей войны. О начавшейся войне говорили разве что те 42 тысячи русских солдат, которые были размещены в гарнизонах многих финских городов для охраны железнодорожных станций, мостов и других важных объектов. Но дачники все же предусмотрительно разъезжались из опасения возможных боевых действий в этих местах. На побережье залива стоял военный форт Ино, вблизи побережья вошли в строй островные форты «Граф Тотлебен» и «Обручев», старые насыпные номерные форты, крепостные сооружения Кронштадта. Все они могли быть введены в действие, если противник прорвется к российской столице морским путем.

Д.С.Лихачев вспоминал: «Веселая и озорная дачная жизнь Куоккалы приобрела в 1914 году тревожные нотки. В сентябре ждали германского десанта в Финляндии. Финские полицейские заколачивали досками вышки дач (дачи в начале века строились непременно с башенками, откуда было видно море). Из фортов Кронштадта доносилась учебная стрельба, которой море придавало какой-то булькающий звук, – точно хлопали открываемые бутылки шампанского. Еще чаще было видно, как буксиры везли мимо фортов барки со щитами, по которым и шла учебная стрельба».

Илья Репин откликнулся на военные события несколькими патриотическими картинами и рисунками. В Куоккале для охраны участка дороги и местной железнодорожной станции был прислан отряд солдат. Великий художник приглашал их к себе в мастерскую в «Пенаты» позировать ему при работе над военной патриотической картиной «Сестра Иванова ведет в атаку». Он хотел написать целую, правда, неосуществленную серию картин во славу русского оружия, изобразив на них Александра Невского, Суворова, Пожарского, Минина.

Летом 1915 г. в Куоккале в летнем театре был устроен большой концерт в пользу «Красного Креста». Многие видные представители художественного мира приняли участие в этом вечере. В числе других участников этого вечера был Маяковский, читавший «Облако в штанах». В программе было и выступление Репина с воспоминаниями о Л.Н.Толстом, встреченное присутствовавшими овацией.

Следует сказать, что в Финляндии русские власти мобилизацию не проводили, тем не менее, около полутысячи финнов добровольно вступили в русскую армию, не считая офицеров финского происхождения, типа будущего маршала К.Г.Маннергейма, служивших в русской армии и на флоте. Да и вообще Великое княжество Финляндское дало русской армии и флоту около 400 генералов и адмиралов. Зато националисты-сепаратисты развили бурную деятельность в поддержку Германии. Были созданы три главных националистических центра: в Финляндии, Германии и Швеции, в задачу которых входило любое противодействие России, вплоть до восстания против присутствия российской власти в княжестве и обеспечения вторжения немецких войск в Финляндию. Кстати, эта задача была и выполнена в 1918г.

Финские националисты с начала 1915г. получали деньги от немецкой разведки за информацию о перемещении русских войск на территории Финляндии, за акты диверсий против России везде, где было возможно, вплоть до Дальнего Востока. Финном Никоненом там был взорван пароход «Маньчжурия», в Сибири взорвано несколько мостов боевиками под руководством финна Лембума. Еще больше терактов было совершено против русских войск в самой Финляндии (Звонарев К.К. «Агентурная разведка… 1914-1918гг.», Киев, 2005, с.546-547, 563).

С февраля 1915г. германские военные власти открыли «скаутские» «Курсы следопытов» в Локштедских лагерях неподалеку от Гамбурга для подготовки разведчиков из финских добровольцев. Там преподавались: огневая подготовка, методы ведения разведки и партизанской войны, совершение диверсий и саботажа. Руководил курсами немецкий майор М.Бауер (Байер). Первыми прибыли 200 добровольцев, пожелавших воевать на стороне Германии. Отметим, что из первых 189 выпускников курсов при Маннергейме 165 стали офицерами, из них 25 – генералами, возглавив подразделения финской армии, полиции, спецслужб и шюцкора (охранного корпуса).

До войны значительную часть сельхозпродукции Финляндия экспортировала в Германию, а часть в Петербург и другие районы России. С началом войны почти вся эта продукция пошла в Германию. Более того финны закупали в России дешевый хлеб, керосин и другую, нужную немцам продукцию, и отправляли её через Швецию в Германию. Русские верховные власти и царь знали об этом, но ничего не предпринимали, а шведские и финские дельцы обогащались на перепродажи русских товаров противнику.

Летом 1915 года в Куоккале появились беженцы-поляки, некоторые из них так и прижились здесь. Даже в 1930-е годы еще встречаются польские фамилии среди постоянных жителей Куоккалы.

Революция в России, обретенная независимость Финляндии и гражданская война между «красными» и «белыми» финнами фактически положили конец процветанию этого кусочка «русской заграницы». После Февральской революции 1917г. Финляндия поставила вопрос перед Временным правительством о ее выходе из состава Российской империи. В связи с быстро менявшейся политической обстановкой в России, он не был даже рассмотрен. Тогда Финляндский Сейм 6 декабря 1917г. объявил Финляндию независимым государством. В соответствии с Декретом о праве наций на самоопределение Совет Народных Комиссаров новой России 18(31) декабря официально признал Финляндию независимым государством.

27 января 1918г. в Финляндии начались забастовки рабочих, переросшие в вооруженное восстание, которое поддержали беднейшие слои финского населения и некоторая часть русских солдат и матросов местных воинских гарнизонов, в основном в крупных городах княжества. Выборг и Хельсинки оказался в руках революционно настроенных масс, провозгласивших Финляндию Социалистической Рабочей Республикой. Правительство страны вынуждено было срочно эвакуироваться на побережье Ботнического залива, северо-запад страны в г.Ваза (Вааса). Здесь еще 16 января оно поручило отставному генерал-майору русской армии барону Карлу Густаву Маннергейму, кстати, женатому на русской Анастасии Араповой и не знавшему финского языка, создание финской армии и подавление революционного выступления. Еще недавно газета финских националистов «Свободное слово» публиковала список тех финнов, которые верой и правдой служили самодержавию, среди них значился и К.Маннергейм. Под флагом освободительной войны и избавления Финляндии от красных шло освобождение страны от любого российского присутствия в ней. Карта боевых действий гражданской войны в Финляндии

( условные обозначения: valkoiset – белые, punaiset – красные)

Костяком армии стал возвратившийся из Германии 27-й батальон финских егерей из 1800 человек вместе с его командиром – немецким майором Аусфельдом и военные добровольческие «охранные отряды» (по-шведски «шюцкор»). Кстати, этот финский егерский батальон, состоявший из добровольцев, перебравшихся в Германию, был вооружен и обучен немцами и воевал против русских на рижском направлении. Он принимал участие в боевых действиях против русских войск. Оружие для формировавшейся финской армии уже в январе поступало с военных складов французской миссии из Мурманска, а в феврале из Германии поступил подарок из 44 тысяч винтовок, 63 пулеметов и 9 миллионов патронов, нескольких орудий. Вооруженные столкновения между «красными» и «белыми» финнами проходили с переменным успехом. Вскоре 3 апреля в Ханко высадилась немецкая Балтийская дивизия генерал-майора графа фон дер Гольца в 7 тысяч человек и бригада полковника барона фон Брандейштайна в 2 тысячи человек, вытеснившие «красных» из Гельсингфорса (Хельсинки). Следует отметить, что в соответствии с мартовским Брестским мирным договором между Германией и Россией русские солдаты и матросы обязаны были покинуть территорию Финляндии, и оборонять столицу остались только финские красногвардейцы. На севере Финляндии против красных действовала шведская добровольческая «Черная бригада» полковника Я.О.Ялмарсона, ранее служившего в жандармерии Персии. В состав бригады входили также норвежцы и датчане. В мемуарах К.Г.Маннергейма говорится, что 22 февраля на Аландских островах высадился шведский оккупационный корпус, который оставался там до 16 мая, разоружив здесь последние русские части. В составе армии финнов воевали 84 шведских офицера, пять из них состояли при штабе будущего правителя Финляндии. Главнокомандующим всех красных вооруженных сил Финляндии был вывший редактор газеты и прапорщик Ээро Хаапалайнен, потом Куллерво Манер, которых консультировал полковник Генерального штаба царской армии М.С.Свечников.

Левым флангом белофинского фронта командовал уже полковник Аусфельд. После захвата Кивеннап он разделил свои силы на 3 отряда, из которых правый направился к Уусикиркко, средний к Райволе, а левый к Терийокам и к Куоккале. Во второй половине апреля 1918г. настоящая война докатилась и до Куоккалы. И.Репин писал дочери Вере: «Недалеко от нас, в Кювенепе (Кивеннапе) (20-25 верст), идет бой, а мы ничего не знаем. Хильма (служанка Репина) говорит, что много солдат уроженцев Куоккала привезли оттуда убитыми».

С конца января 1918г. станция Куоккала находилась в руках у «красных». Здесь был создан Куоккаловского Совета рабочих и солдатских депутатов во главе с председателем Яковом Остроуховым, жившим в поселке вместе с семьей с 1913г. Кстати, его сын, Марк Яковлевич (1903-75) стал крупным ученым в области металлургии, профессором. Преподавал в Ленинградском и Челябинском политехнических институтах. Автор свыше 120 научных трудов по важнейшим вопросам доменного производства. Советская власть в Куоккале продержалась недолго. В апреле сюда подошел большой отряд «белых» финнов в составе двух батальона под командованием егерь-майора Г.фон Бонсдорфа. Про участие в бою немцев и их количество принято умалчивать.

Памятник погибшим героям Куоккала, воздвигнутый в 1921 г.

Противостоял белым отряд из 700 питерских финнов под командованием Хейкки Кальюнена и красный бронепоезд. Бой 23 апреля был жестокий. Ученик Репина А.М.Комашка после вспоминал: «Вспоминаю солнечный день в начале апреля. Дом, мастерская – содрогаются, гремит канонада, артиллерийские залпы все потрясают — это пальба из фортов Кронштадта. Вот мы с И.Е. выходим в сад, кругом разносится эхо пулеметной стрельбы. Бои финской красной гвардии с белофиннами, сопровождаемыми немцами, идут уже в Куоккала…Утром следующего дня в Куоккала появились белофинны и немцы». После овладения Куоккалой один батальон финнов был направлен в Келломяки, которыми овладели без боя вечером того же дня. На следующий день, 24 апреля, были заняты Терийоки. Поскольку на самой ст. Куоккала был оставлен лишь один взвод, отступавшие из Терийок на бронепоезде красные ночью смогли ещё раз овладеть станцией. В этих боях погибло 28 белых и 60 красных бойцов. Где похоронили последних, ныне никто и не знает, а вот погибших белофиннов похоронили возле вокзальной платформы. Ровно через три года на братской могиле был установлен обелиск. В советское время его убрали, чтобы не вызывал ненужных вопросов у дачников и отдыхающих курортников.

Открытие памятника белым героям Куоккалы в 1921 году

К маю 1918г. отряды Красной Гвардии были повсеместно разбиты и в значительной мере уничтожены. Премьер-министр Великобритании в своем труде по истории первой мировой войны относит освобождение Финляндии исключительно заслугам Германии. Видимо не зря даже Маннергейм отмечал тогдашний внешнеполитический курс, ориентированный на Германию. В стране размещалась дивизия фон дер Гольца, помогавшая финнам строить первые укрепления на Карельском перешейке, а при штабах финской армии находились немецкие военные советники. Отдельные подразделения немецкой дивизии весь 1918г. были расквартированы в поселке Келломяки в брошенных и пустовавших бывших русских дачах.

О полной зависимости Финляндии от Германии в то время говорит и такой красноречивый факт. Королем Финляндии 9 октября 1918г. был избран гессенский принц Фридрих Карл Гогенцоллерн (1868-1940), родственник (шурин) императора Вильгельма II. Правда, вскоре, после революции в Германии и бегства Вильгельма, 4 декабря 1918г. король Фридрих Карл был низложен, Финляндия перешла к республиканскому правлению, переориентировавшись на других союзников из Антанты.

Всего в этой гражданской войне в Финляндии, как считается, погибли около 35 тысяч человек. Было бы необъективно считать монстрами только красных, а белых финнов этакими мягкими и пушистыми. Война всегда страшное событие, а война гражданская – вдвойне. После победного боя и взятия Куоккалы, финские белогвардейцы расстреляли председателя местного Совета Якова Остроухова. Победителями только в мае 1918г. в Финляндии были расстреляны, по меньшей мере, 1000 русских солдат и гражданских лиц. Известно, например, что после разгрома революции белофинны расправлялись даже с антибольшевистски настроенным русским населением, которое искренне приветствовало солдат Маннергейма, как освободителей, поскольку скрывались от красных финнов. Не щадили даже детей. В Выборге, например, были казнены подростки русского реального училища: Гольм, Наумов, Михайлов, Нейман и Свидерский. Там же едва не погиб известный русский врач Михаил Карпинский, бесплатно лечивший финскую бедноту и спасший Выборг от эпидемии холеры в 1911 году. Только случайность уберегла Карпинского и двух его малолетних детей от жестокой расправы. Более того, в том же Выборге белофинны расстреляли с десяток поляков, коммерсантов и предпринимателей, сочувствующих белой армии Маннергейма. После взятия Таммерфорса 200 русских, в том числе офицеры, были казнены прямо на вокзале. После захвата Гельсингфорса, Або и других городов имущество русских купцов и предпринимателей конфисковывалось. Все торговые суда русских были захвачены финнами.

А сколько всего погибло русских и людей других национальностей в результате белофиннского террора в 1918 году, к сожалению, до сих пор точно не известно. Отечественные историки оставляют без внимания этот вопрос, а финские, если и знают точную цифру убитых, то не озвучивают. По финским, чрезвычайно заниженным данным, только весной 1918г. было казнено 8400 красных финнов, среди которых оказалось 364 малолетних ребенка. Причем расправы в отношении русских шли не по классовому, а по национальному признаку. Финны, едва ли не первые, начали строить концлагеря, в которых погибло 12,5 тысяч человек. По приказу Маннергейма с 1919г. национальным символом Финляндии стала свастика, изображавшаяся на финских военных самолетах и танках, на погонах и знаках различия военнослужащих вплоть до весны 1945 года. Кстати, это была «перевернутая» свастика, точно такая же, как и у нацистской Германии. Но в отличие от бывшего мэра Москвы Ю.Лужкова и российских «антифашистов», добившихся введение уголовного преследования за использование нацистской символики, свастика в Финляндии не запрещена до сих пор, не считается фашистским символом и уголовно не преследуется. Более того, свастика присутствует на многих государственных знаках Финляндии, в том числе на орденах, медалях и почетных знаках. «Солярный знак в виде древнефинской свастики с 1920г. и по настоящее время изображается на крыже президентского флага (стандарта) Финляндской республики» (Бурков В.Г. «Солярный символ в государственных знаках Финляндии» в сб. «Санкт-Петербург и страны Северной Европы», СПб, 1911, с. 369-373).

Финские политики и историки задним числом оправдывали жестокость белофиннов тем, что русские войска, якобы, поддерживали красных по указанию большевиков. Никаких «20 тысяч русских солдат, которые присоединились к Красной гвардии Финляндии», как это пытаются утверждать финские, западные, да и свои, доморощенные историки, типа Э.Энгл и Л.Паанен со своим «независимом», «объективном», но весьма предвзятом и однобоком «труде» «Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма. 1939-1940» (М., 2009). Вряд ли серьезно можно воспринимать хотя бы такой бред авторов: «…Финляндия была оккупирована русскими войсками, чей вандализм и творимые преступления заставили замереть нормальную жизнь, целые города лежали в руинах, а население Финляндии сократилось на четверть…Любого финна за неповиновение приказам ссылали в Сибирь. Любимым спортом русских… стало избиение нагайками горожан на площадях Хельсинки… Финны воспитали в себе почти фанатическую ненависть к коммунизму и чувство превосходства над русскими».Смешно, но на следующей же странице, после их страшных «руин» и массовых «ссылок» авторы пишут нечто прямо противоположное: «…Финны ощущали, что им удалось достичь более высокого уровня культуры и жизни, чем русским; им удалось ослабить бремя нищеты и добиться впечатляющих результатов в промышленности и торговле…Им вовсе не хотелось опускаться до уровня России…». А ведь это превосходство и высокий уровень Финляндия достигла в составе ненавистной Российской империи, под пятой «оккупантов». Где же логика авторов?

А вот 8 тысяч немецких солдат, воевавших на стороне Маннергейма – это реальность. Реально же русские солдаты совсем не желали участвовать в финских разборках и стремились лишь вернуться домой. Их офицеры, вообще отрицательно относились к большевикам, но расстреливали их так же, как и солдат, без суда и следствия. Зять Маннергейма, Яльмар Линдер, опубликовал 28 мая 1918г. статью, в которой писал: «То, что происходит в стране, ужасно. Несмотря на запрет главнокомандующего, расстрелы продолжаются беспрерывно. Красное безумство сменилось белым террором. Расстрелы тем более дают впечатление полного произвола, поскольку жертв выбирают и казнят в местах, где не совершалось никаких актов насилия. В лагерях для военнопленных узники мрут, как мухи» (Мери В. «Маннергейм – маршал Финляндии», М., 1997, с. 114).

Если советское правительство в Петрограде и симпатизировало «красным» финнам, то после Брестского мира, заявило о своем нейтралитете, опасаясь Германии. Троцкий по требованию немцев запретил гарнизону Кронштадта и кораблям Балтийского флота поддерживать оборону форта Ино от белофиннов. Часть форта было взорвано по собственной инициативе самих оборонявшихся, за что их потом привлекли к ответственности. Однако часть орудий осталась не взорванными и исправными достались финнам. Так из 8 крупнокалиберных 305-мм орудий было взорвано всего три, а пять оказались у финнов. Известно также, что за вывод большей части русского флота в Кронштадт, командующий Балтийским флотом капитан I ранга А.М.Щастный был осужден и расстрелян фактически по требованию того же Троцкого.

К началу мая 1918г. в руках белофиннов оказалась вся территория Великого княжества Финляндского. Ими было захвачено только русского государственного имущества на 17,5 миллиарда золотых рублей (в ценах 1913г.). Лишь часть финской Красной гвардии смогла перейти на территорию Советской России. В плену оказалось несколько десятков тысяч человек. В связи с трудностями питания военнопленных сенат Финляндии в мае 1918г. обсуждал предложение немцев, отправить их в Германию в качестве рабочей силы.

Еще в разгар гражданской войны, 7 марта 1918г., глава финского правительства Свинхувуд заявил, что Финляндия готова пойти на мир с Советской Россией, если к княжеству отойдут Восточная Карелия, весь Карельский полуостров и часть Мурманской железной дороги. Эти требования совпадали с чаяниями финских националистов о «Великой Финляндии». Заметим, что тогда никакой войны между Россией и Финляндией еще не было. Чувствуя, что в развалившемся российском государстве, не способным к защите, можно захватить свой жирный кусок, вместе с другими интервентами, Финляндия, обезумевшая от своей смелости, диктовала свои условия.

Генерал Маннергейм подписал приказ о наступлении на Восточную Карелию в трех направлениях. Его «план Валлениуса» предполагал захват русской территории по линии Петсамо-Кольский полуостров – Белое море – Онежское озеро – река Свирь – Ладожское озеро. Маннергейм выдвинул и идею ликвидации Петрограда как столицы России и превращения города и прилегавшие территории городов-спутников (Царское Село, Гатчина, Петергоф и др.) в «свободный город-республику» наподобие Данцига. Мало ведь кто нынче знает, что Ставка Маннергейма 15 мая 1918г. опубликовало «решение правительства Финляндии объявить войну Советской России». А еще 10 мая финские отряды произвели нападение на Печенгу, но были отбиты. И тут заупрямилась Германия, имевшая на руках грабительский Брестский мир. Ведь незадолго до этого император Вильгельм II официально дал понять Финляндии, что Германия не будет вести войну с Россией за финские интересы. Немцы настояли, чтобы Финляндия отказалась от нападения на Петроград. Финское правительство вынуждено было смириться, а барона Маннергейма отправить в отставку в последний день мая. Финский историк Вейо Мери разочарованно констатировал:«Немцы помешали Маннергейму осуществить свой замысел – захватить Петербург».

В июне-июле 1918г. Финляндия и Россия вели предварительные переговоры об условиях заключения мира. Финны соглашались на перенос границы на Карельском перешейке от Петрограда в обмен на двойную компенсацию территории в Восточной Карелии. Однако в августе финны отказались заключать договор с РСФСР. А когда спустя 21 год те же условия предлагал И.Сталин, финны вообще отказались их рассматривать.

В отношении ослабленной России финские власти особенно не стеснялись. Воспользовавшись тяжелой обстановкой, Финляндия оккупировала в октябре 1918г. Ребольскую волость в Карелии, принадлежащую Советской России. В ноябре Маннергейм провел неофициальные переговоры с британскими министрами в Лондоне и просил их прислать свою эскадру на Балтику. И она там вскоре появилась.

В отношениях Финляндии к своему ближайшему соседу проявился один неприглядный штрих, который ныне стараются не афишировать. Летом 1919г. финское правительство передало в распоряжения англичан военно-морскую базу в Койвисто (нынешний Приморск) для использования в боевых действиях против Советской России. А в Терийоки британцы устроили небольшой филиал своей базы, где располагались два 40-футовых (12 м) торпедные быстроходные катера СМБ-4 и СМБ-7 с офицерами Королевского военно-морского флота под командой лейтенанта Эгейра. Эта группа совершила ряд успешных нападений на корабли Красных военно-морских сил. Для наблюдения за акваторией использовалась башня Терийокской кирхи. 18 августа 1919г. английская флотилия, выйдя из Койвисто, напала на базу Кронштадта и потопила три боевых корабля, в том числе линкор «Андрей Первозванный», эскадренный миноносец «Гавриил» и плавбазу подводных лодок «Память Азова», повредив линкор «Петропавловск» и два эскадренных миноносца.

Когда в октябре-ноябре 1919г. генерал Н.Н.Юденич шел на Красный Петроград, англичане со своей эскадрой и авиаотрядами из другой военной базы на Сейвястё (ныне Озерки) оказывали ему существенную поддержку. Английские и финские гидропланы и аэропланы неоднократно бомбили с территории Финляндии советские корабли в Кронштадте. Английские корабли обстреливали позиции красных на южном побережье Финского залива. Здесь же, у маяка Стирсудден на минах подорвался один из английских кораблей, девять погибших моряков которого были захоронены в Сейвястё.

К мелким финским пакостям можно отнести и обстрел в июле 1919г. Кронштадта 12-ти дюймовыми орудиями с форта Ино, которые случайно достались финнам невредимыми при ликвидации форта по условиям Брестского мирного договора 1918г. Но серьезнее все же было то, что Финляндия не осталась в стороне от интервенции против Советской России, о чём не любят вспоминать нынешние «демократические» историки. Даже тогда, когда речь заходит о Тартуском мире 1929 года между Финляндией и Советской Россией. Почему именно 1920 год и почему в Тарту? Вроде как дурным тоном считается говорить о том, что 30 декабря 1918г. финские войска под командованием генерал-майора Ветцера высадились в Эстонии. Формально этот корпус считался добровольным, а фактически это были регулярные войска на стороне белых, общее командование над которыми осуществлял сам Маннергейм. Финны участвовали в боях против красных вплоть до конца февраля 1919г.

А в Восточной Карелии весной 1919г. было начато выполнение плана Маннергейма по захвату территории России. В конце апреля финны были остановлены только под самым Петрозаводском. Бои восточнее и севернее Ладожского озера шли до самого лета, пока в июле 1919г. финские войска не были разгромлены и не отброшены на север. В феврале 1920г. в Тарту (Эстония) после разгрома похода белого генерала Н.Н.Юденича на Петроград, который бежал в Эстонию, был подписан мирный договор между Россией и Эстонией.

В октябре 1920г. между Советской Россией и Финляндией был заключен Тартуский мирный договор, по которому разделительной границей стала прежняя граница Великого княжества Финляндского по реке Сестре. Одновременно Финляндии была отдана в качестве компенсации область Печенга (Петсамо) на севере Кольского полуострова за территорию Сестрорецкого завода.

В 20-х годах Финляндию захлестнула волна русофобии, усиленная безумной идеей националистов о создании «Великой Финляндии». Причем, никакой разницы не делали: «ни для большевиков, ни для буржуа». Все русские считались опасными для финских властей. Над ними всеми устанавливался тайный полицейский надзор, прослеживались их связи и знакомства, прослушивались телефонные разговоры, вскрывались письма, велось наружное наблюдение.

В 1919-22 годах белофинны совершили ряд вооруженных провокаций против Советской России, направленные на захват территорий. Все провокации закончились одинаково – полным крахом. Но такой исход еще больше разжигал русофобию. Особенно преуспело в этом «Карельское академическое общество», созданное в 1922 году. В воззваниях выпускаемых «академиками», красноречиво говорилось: «Итак, во имя нашей чести и свободы пусть прозвучит наш девиз: Ненависть и Любовь! Смерть русским, какого бы цвета они не были. Во имя пролитой крови наших предков смерть губителям наших домов, близких и родины, насильникам, смерть разрушителям калевальского племени! Во имя утерянной части Финляндии и во имя будущего величия: Смерть русским!» (В.Стечкин «Русофобия по-фински» на сайте АПН Северо-Запад).

В октябре 1921г. на территории Карельской трудовой коммуны – району компактного проживания карелов в Восточной Карелии – стараниями финских националистов в Ухте был создан подпольный «Временный Карельский комитет», начавший формирование «лесных отрядов». Ими было совершено ряд диверсий в Карелии, уничтожено немало коммунистов и советских служащих. Это был сигнал для финнов, мобильные лыжные отряды которых в декабре вторглись в советскую Карелию. Пользуясь слабостью пограничников, 5-6 тысяч белофиннов захватили часть Карелии и Мурманской области, но к середине февраля они были выбиты на свою сторону границы. В боях против белофиннов принимал участия финский лыжный батальон Петроградской интернациональной военной школы, а советские финские лесорубы создали партизанский отряд, действовавший на территории Финляндии. Так закончилась первая война с Финляндией, начатая в 1918г., поскольку Тартуский договор, как показали бои в Карелии, ровным счетом для финнов ничего не значил.

Финские историки и ныне умалчивают, входят ли эти события в их «освободительную войну» против России или нет. Вероятно, если бы авантюра с захватом Восточной Карелии состоялась, то участники того зимнего набега точно бы прославлялись как национальные герои. Трезвомыслящие финны и тогда, и теперь прекрасно понимали и понимают, что своими агрессивными выходками финские власти тогда лишили Финляндию и её народ той тихой и спокойной жизни, которую они имели в течение 110 лет, находясь под защитой Российской империи, процветая и практически ничего не давая взамен.

2.4. В составе независимой Финляндии

Что же изменилось в независимой Финляндии после её освобождения от «ига» России? Первые годы независимости особенно были нелегкими для жителей прибрежных поселков. Еще недавно все их заработки зависели от дачников и железной дороги. Вначале на строительстве магистрали было постоянно занято более 10 тысяч рабочих, которые потом обосновались здесь же в деревнях и поселках, возникших вблизи новых станций. Эксплуатация финского участка дороги и русского участка от Белоострова до Петербурга была отдана финским железнодорожникам, вплоть до паровозных бригад. Здесь трудилось до 1500 рабочих. Здания вокзалов строились по проектам финских инженеров. С каждым годом увеличивалось дачное строительство. Местные плотники, столяры, каменщики, печники, стекольщики на несколько лет вперед были загружены работой по возведению вилл и дач. Да и сдача на летний период помещений в аренду приобрела характер особого промысла и приносила приличный доход местному населению. Кроме того, состоятельным петербургским дачевладельцам требовалась многочисленная обслуга – повара, садовники, дворники, которая набиралась из постоянных жителей. Ценились честные финские кухарки и горничные, аккуратные финские прачки. Мужчины кололи дрова, валили лес, зимой возили лед, занимались другим извозом, ремонтом дач и любой сезонной работой. Большим спросом пользовались пассажирские извозчики, которые развозили приезжавших дачников по их отдаленным хуторам и дачам. Еще в первую мировую войну, когда приток дачников стал постепенно иссякать, выручал Петроград, облегчавший сбыт финской продукции: ягод, фруктов, тряпичных половиков, метел, не говоря уж о продукции животноводства и земледелия. Об этих годах финны еще долго вспоминали как о «золотом времени».

И все это исчезло в одночасье. Дачный «бархатный сезон» для петербуржцев закрылся на три долгие тревожные десятилетия вместе с закрытием границы между Россией и Финляндией. «Теперь это пустыня…Куоккала пустеет…Много домов перевезено на слом. Остаются только пустые фундаменты…И вся Куоккала теперь – «грустный образ разрушенья», – писал Репин Чуковскому и знакомым. И действительно, Куоккала стала маленьким заброшенным поселком с заколоченными или разобранными дачами. Основное население составляли финны. На схеме поселка 1930-х годов многие из них значатся землевладельцами, дачевладельцами, купцами, торговцами, владельцами пансионатов.

Общий экономический кризис не обошел и Финляндию. Деревня Куоккала в 1924-25гг. вошла в состав волости Терийоки. Перед войной 1939-40гг. в Дальней Куоккале (Perä-Kuokkala) находилось около 120 жилых домов и дач, 2 школы, несколько магазинов, молельный дом и десяток общественных зданий. В Западной Куоккале (Länsi-Kuokkala), т.е. нынешнем Репино, имелось около 160 жилых домов, 5 гостинец и пансионатов, школа, 4 магазина, 2 аптеки, полицейский участок, баптистский молитвенный дом и православная церковь Преображения Господня в бывшей усадьбе Ридингера, именуемая на плане поселка греко-католической.

Значился здесь и Дом союза рабочих, правда, большого количества рабочих в поселке не наблюдалось. Даже в 1930-е годы их насчитывалось в Куоккале всего несколько человек, работавших на железной дороге. Сохранился здесь и Дом молодежного общества, спортивная площадка. Стадион пограничников был популярным местом тех лет. Игры местной футбольной команды «Братья-пограничники» с выборгскими и терийокскими футболистами собирали немало болельщиков. В поселке имелись также футбольные команды женщин и ветеранов. Команда гимнастов Куоккалы именовалась «Братья с границы». Проводились соревнования гимнастов, стрелков, лыжников. На пляже продолжало функционировать местное казино.

Карта Терийокской волости начала 1930-х годов

(из книги Э.Кяхенена «Бывшие Терийоки»)

Самые многочисленные и значительные предприятия были расположены в поселении Терийоки, но и они начали возрождаться только в 1930-е годы. В селении Келломяки довольно крупным предприятием считался завод торфяной подстилки выборгского предпринимателя Халленберга, основанный в 1903г. При заводе имелась своя лесопилка, а позднее появилась и мельница. Промышленных предприятий в Куоккале никогда не было, если не считать паровой лесопилки Вильяма Отсакорва, который устроил ее в 1908г., в период дачного бума. Находилась лесопилка, в лесу у финской деревушки Тулокас, что стояла за местным кладбищем возле реки Сестры. Лес к ней сплавлялся с верховья Сестры, а после распиловки на подводах отправлялся на станцию Куоккала. Просуществовала лесопилка до конца 1920-х годов.

Куоккальский лесопильный завод (1917) Куоккала. Деревенская мельница (1910-е годы)

По воспоминаниям Д.С.Лихачева, на реке Сестре была сделана запруда и водяная мельница: «Мельница» (так мы называли всю местность) казалась мне красивейшим местом в мире. Молодежь ездила туда компаниями на велосипедах». Она находилась на землях деревни Луутахянтя. Еще в начале прошлого столетия крестьяне окрестных деревень мололи на ней зерно. К ней летом и бегали куоккальские дачные ребятишки. Неподалеку от мельницы снимал дачу писатель Алексей Ремизов (1877-1957). Сохранилась старая открытка с ее видом тех лет. В независимый период Финляндии мельницы уже не было.

В тихую Куоккалу приехали коротать спокойную старость генерал артиллерии Vilho Petter Nenonen и некий министр Pajula. Здесь в 30-е годы живут профессор Kaarlo Merikoski, магистр E.Reijonen, инженер Gartaskovskij, лейтенанты V.Mutta и E.Peltola, доктор Virta, часовщикStenlund. Есть акушерки и две аптеки V.Segerman и P.A.Helman. Но в основном тут живут рыбаки и плотники, каменщики печники, извозчики и пекари, портные и сапожники, кузнецы и железнодорожники, учителя и пограничники.

Аптечный киоск (1920-е гг.) на Аптечной дороге. Карельский кооперативный магазин в Куоккале (1920).

Население, до войны кормившееся возле русских дачников, оказалось никому не нужным. Дачников, как таковых, уже не было, а русские, оставшиеся по эту сторону границы, едва существовали сами, за очень редким исключением. Избыток сельскохозяйственных продуктов в Финляндии и катастрофическая их нехватка в новой России дали толчок к контрабандному перемещению их через границу.

Магазин В.А.Весанто в Куоккале (конец 1920-х гг.)

До середины апреля 1918г., когда граница между Россией и Финляндией была еще довольно условной, жители деревни Хаапала и других могли свободно перебираться на противоположный берег Сестры в любом месте, через нее вели наезженные дороги к ингерманландским деревушкам на левом берегу. В 1919г. после восстания в приграничных районах Карелии на советской территории, когда помощь восставшим была оказана с финской стороны, границу стали прикрывать надежнее, что стало неожиданностью для многих местных русских, поддерживавших связь с Петроградом.

Однако опыта у первых советских пограничников еще не было, и этим пользовались контрабандисты с обеих сторон. Да и отдельные вооруженные отряды финнов неоднократно посещали советскую часть Карелии далеко не с дружескими намерениями. Соблазнительный доходный контрабандистский промысел захватил тогда многих. Кроме товаров зимой 1919г. стали переправлять через границу и людей. Из голодной неустроенной России многие стремились выбраться любыми путями, а контрабандистам это приносило неплохие доходы. Перебежчики платили до тысячи рублей.

В 1920-х годах в Финляндии был установлен сухой закон, после чего очень доходной стала контрабанда водки и спирта из России. Надо сказать, что финская таможенная полиция жестоко расправлялась с контрабандистами, любая попытка их сопротивления при задержании заканчивалась расстрелом. Тем не менее, количество контрабандистов не уменьшалось. Переправляли через границу и тайную почтовую пересылку, в том числе с разведывательной информацией, переводили через Сестру и настоящих заграничных шпионов и диверсантов. Даже в 1930-е годы этими путями из-за границы попадала запрещенная в СССР политическая литература. Бизнес есть бизнес, главное, были бы доходы, хоть и добытые со смертельным риском. Из справки начальника Управления пограничной и внутренней охраны Ленинградской области комбрига Ковалева за период с 1922 по 1936г.: «Задержано…контрабандистов 2519…боевых столкновений с вооруженными нарушителями 119 случаев…наши потери: убито 15, ранено 37. Потери противника: убито 149, ранено 83…Задержано контрабанды всего на 24 803 246 руб.».

Место прохода через границу беженцев, шпионов и контрабандистов возле деревень Тулокас и Старый Алакуль, вблизи Куоккала называли «Раяйокским окном». Оно даже вошло, некоторым образом, в историю органов безопасности ВЧК-ОГПУ. Связано это было с проведением так называемой операции «Трест», проводившейся в 1920-е годы советскими чекистами против подрывной деятельности заграницы. Не без помощи финской разведки через «окно» отправлялись в Россию группы диверсантов для совершения терактов. Так в 1927г. в Терийоках состоялось совещание в присутствии главы белоэмигрантского Русского общевоинского союза генерала А.П.Кутепова, который потребовал от боевиков в Финляндии активизировать террор против большевиков. Спустя несколько месяцев группой монархистов был совершен взрыв в Ленинграде, а его участники вернулись в Финляндию тем же «Раяйокским окном».

После победы белых финнов и окончательного закрытия границы с Россией 8 июня 1918г. отношения к русским в Финляндии резко изменилось. Считается, что только большевики способны менять топографические наименования на захваченных ими территориях. Однако, почин был положен еще независимым финским правительством. В 1918г. финны переименовали существовавший до них шесть веков шведский Выборг, к основанию которого они не имели никакого отношения, в финский Виипури. На карте 1662г. Большого атласа А.Буре и И.Блео в этом можно убедиться, найдя имя Wiborgh. В несостоятельности переименования видимо убедились и сами финны: название Виипури продержалось только до 1940г. Были выведены из употребления и местные русские названия селений Афанасово, Курносово.

Бывший капитан II ранга и финн по национальности Геральд Карлович Граф в книге «На службе Императорскому Дому России. Воспоминания» (СПб, 2004) рассказывал, что у истоков создания финского военно-морского флота стояли русские офицеры, финны по рождению. Первыми командующими флота независимой Финляндии были выпускники русского Морского корпуса капитан I ранга барон Индрениус, лейтенант Г.Я.Хеккерт, капитан I ранга Я.В. фон Бонсдорф, капитаны I ранга Г.К. фон Шульц. Так вот, «финское общественное мнение было враждебно настроено ко всем бывшим русским офицерам. Газеты нападали на них и негодовали, что финская армия и флот не могут обойтись без помощи русских офицеров». Тот же Георгий Ялмарович Хеккерт (1886-1969) был отправлен в отставку «за недостаток шовинизма и за плохое знание финского языка», хотя на пост командующего его пригласил сам Маннергейм. Вынужден был уйти в отставку и Густав Константинович фон Шульц, глава комиссии по разработке программы развития финского флота. Зато еще один выпускник Морского корпуса, бывший лейтенант и Георгиевский кавалер Георгий Абелович Росс (1891-1926) добился звания капитана I ранга и поста командующего финского флота своей жестокостью по отношению к своим бывшим сослуживцам. Г.К.Граф писал: «17 апреля 1918г. произошла окончательная ликвидация остатков русского флота в Гельгингфорсе. С раннего утра все корабли…стал обходить лейтенант Росс (русского флота, георгиевский кавалер), сопровождаемый сильным нарядом финской белой гвардии с пулеметами, который требовал оставления судов экипажами не более чем в получасовой срок…В случае отказа он требовал передачи корабля в пятиминутный срок, угрожая применить оружие…».

В эти годы русские, карелы и люди других национальностей, как те, кто жил в Финляндии до революции 1917 года, так и эмигранты, подвергались изощренным унижениям, оскорблениям и притеснениям. Даже всемирно известный и знаменитый Илья Ефимович Репин не избежал унижений. Местная националистическая шпана регулярно била камнями окна в его доме и швыряла во двор дохлых кошек. Да разве только они? Несколько лет назад Национальный архив Финляндии открыл исследователям доступ к ранее секретным документам сыскной полиции. Среди них есть и документы, касающиеся надзора полиции за Ильёй Ефимовичем и его детьми Верой и Юрием, а также за внуком Дием, сыном Юрия. И прежде всего рапорты полицейских, сделанные на основе перлюстрации их писем, прослушивания телефона Репиных, доносы негласных агентов, среди которых преобладают «отчеты» некоего Аарона Столберга. Первое удостоверение личности – вид на жительство – и только на два года Илье Ефимовичу было выдано только в 1924г., а личная карточка на него заведена сыскной полицией Терийок в 1925г. (Бородина Т.П. «Надзор сыскной полиции Финляндии за И.Е.Репиным и его семьёй» в сб. материалов «Санкт-Петербург и страны Северной Европы», СПб, 2011, с.33-45).

Из воспоминаний В.В.Буракова, родившегося в 1924 году в Финляндии в семье эмигранта – морского офицера, участника Кронштадского восстания: «Когда я получил среднее образование в русском лицее в Выборге, отец спросил, хочу ли я продолжать обучение на русском языке или пойду в финскую или шведскую школу. Я выбрал шведскую школу, потому что знал, что в финской мне пришлось бы часто ходить с синяками – русских финны не любили. Шведов тоже не любили, но не так как нас, русских». Многие русские, не выдержав издевательств, возвращались обратно в Россию. Документы из советского консульства в Выборге, хранящиеся в российских архивах, свидетельствуют о массовом исходе русского населения из Финляндии в 20-30-х годах. Кроме них из Финляндии без оглядки бежали ингерманландцы и карелы, в том числе участники Карьясальской и Карельской авантюр. Только, зимой 1922 года с одного лесопильного завода «Вярро», в Россию перебралось 340 человек рабочих уставших от русофобского угара и свинской жизни.

Белый генерал А.И.Деникин, которого не заподозришь в большевизме, в своих «Очерках русской смуты» писал: «Ненависть финнов к русским большевикам перешло ко всему, что носило русское имя. Гонению подвергалось русское население, не испытавшее ничего подобного в дни финского коммунизма. Если финляндская пресса того времени отражало действительно народные настроения, то они дышали страстной, болезненной нетерпимостью ко всему что напоминало о России, даже к «проклятым луковицам» – так называли финляндцы купола православных храмов…». Следует сказать, что в первые десятилетия независимости Финляндии русские оказались здесь полностью бесправными. Эмигранты, если они не были гражданами Финляндии, запрещалось возглавлять любые, даже общественные организации, занимать ответственные посты в администрации и на промышленных предприятиях, заниматься крупным и средним бизнесом. Смешно, но неграждане не имели права создавать даже свои спортивные кружки, футбольные команды, в русских школах запрещали уроки гимнастики, поскольку там возможны построения и маршировки, а это почти «военная» подготовка, а так ведь не далеко и до восстания. На финской территории повсеместно закрывались русские школы, а тем, которые еще как-то существовали, никакой государственной помощи не оказывалось.

В первые годы многим школам финансово помогал «Земгор» (Объединенный комитет союзов земств и городов, созданный в 1915г. и упраздненный в России в январе 1918г., но продолжавший существовать за границей), находились богатые благотворители. В послереволюционные годы в Терийоки, по воспоминаниям его жителя П.Миролюбова, концерт в пользу Терийокского реального училища давала знаменитая балерина Анна Павлова, пианист и дирижер Александр Зилотти, русский писатель зарубежья Борис Зайцев, бывшие здесь проездом. Хотя даже финны признавали, что в царское время русские школы строились не для «обрусения края», а только по особому ходатайству для русского населения и лиц других национальностей, желавших дать своим детям российское образование. При этом никто не покушался на финские школы. Теперь же русские школы пытались насильно финизировать либо закрыть вообще. Выпускные аттестаты этих школ в Финляндии не признавались, и выпускникам приходилось уезжать для продолжения образования за границу – в Париж, Прагу, Брюссель, Тарту и другие города и страны. Финское правительство требовало безукоризненного знания финского языка для сдачи государственных экзаменов и поступления в свои высшие учебные заведения. Как ныне это наблюдается в прибалтийских республиках бывшего Советского Союза. Только в поселке Терийоки, где русское население составляло до 60%, была закрыта 5 из 7 существовавших русских школ: женская гимназия, две начальные школы, два ремесленных училища. А ведь первая русская начальная школа здесь была открыта еще в 1880г. В поселке Келломяки построенное до революции кирпичное здание школы сразу же заняли под финские казармы. С 1918г. здесь был размещен полк, переведенный из Кексгольма. В 1920г. он был распущен, и вместо него сформировали 1-й Самокатный батальон, переименованный позднее в 1-й Егерский батальон. После того, как его передислоцировали в Терийоки, здание бывшей русской школы вплоть до начала «зимней» войны занимала особая Саперная рота. В Куоккале здание русской школы, несмотря на старания и просьбы Ильи Репина, бывшего тогда председателем школьного комитета, в 1923г. было разобрано и перевезено в Каннельярви для финского Уусикирского высшего народного училища. В поселке осталась только финская народная школа, стоявшая поблизости от железной дороги возле нынешней платформы на Петербург.

Надо сказать, что значительная часть русских дач и земельных владений, оказавшиеся после 1918г. без хозяев, перешли в собственность государства. Многие дачи были распроданы, разобраны и перевезены на новое место вглубь Финляндии. Они использовались под банковские конторы, общественные здания и школы. Перевозили не только дачи, но и здания вокзалов. Со станции Ваммелъйоки (Молодежное) вокзал, к примеру, был перевезен на станцию Пасила под Хельсинки и много лет использовался по назначению.

В 1924г. началось медленное возрождение дачно-курортной жизни побережья. К началу пляжного сезона на береговой территории от Оллила до Терийоки было установлено 500 будок-раздевалок, издавались проспекты-рекламы с призывами к отпускникам всей Финляндии приезжать отдыхать именно сюда. Только в Терийоки открылось пять благоустроенных пансионатов с полным содержанием отдыхающих: питанием, телефоном, бытовыми услугами, развлечениями и экскурсиями. На автомобиле можно было посетить и осмотреть мост через Рая-йоки (р.Сестру), усадьбу художника Репина, Линтульский монастырь, находившийся в местечке Линтула (ныне Огоньки), «Могилу любви» в Ваммельсуу и батареи форта Ино.

В 1934г. финский писатель Эрнст Адольф Лампен с некоторым юмором писал в газете по этому поводу: «У нас в Финляндии теперь так много курортов, что у нашего немногочисленного народа при всем желании не хватит курортников на все…Восхитительное песчаное побережье. Оно 30-70 км длиной, от Российской границы до бывших фортов Ино и далее. На этом пляже поместились бы все умеющие плавать финны…В глубине парков несчетное количество дач, вообще неизвестно кому принадлежащих и понемногу сгнивающих…».

Господин Люли Вайнио приглашал отдохнуть в своем пансионате «Вайниола» в Оллила. Дачи стоили очень дешевы, их можно было и арендовать, и купить, но наплыва шведско-финских отдыхающих не наблюдалось. Это вынуждена признать и финская энциклопедия (1937г.):«До Освободительной войны в расчете на год 20-25 тыс. русских проводили лето в Куоккала и 50-60 тыс. в Терийоки. Тогда дачники были лучшим источником дохода местных жителей. Большая часть дач того времени (ок. 6500) перевезена в Финляндию, частью отремонтирована и разрушена на месте. Поток пребывающих из Финляндии…оценивается по всей общине в 6 тыс. чел. (1936)». Так что до «рая на берегу моря», как его пытались позднее представить финские журналисты и писатели, было далеко. «Рай» в этих местах для местных жителей закончился с получением независимости от России. А в 1920-30 годы мирового курорта на Финском побережье создать так и не удалось.

Дом отдыха «Земляничная поляна» (1930) и его столовая

Четыре аналогичных заведения появились и в Куоккале: «Костиайсен тяюсихойтола», «Летний дом женщин-шюцкоровцев», «Аида» госпожи Эльцы (или Маюри?) Саари и «Мансиккаоя» – дом отдыха акушерок Выборгской губернии. Позднее здесь появились пансионат «Пограничный берег» и дом отдыха «Земляничная поляна» или «Земляничный».

Теперь уже трудно определить, где находились эти заведения для отдыха. Месторасположение одного из них можно предположить по сохранившейся фотографии, на которой подсказывающая надпись. На фото показан берег залива в районе Дома отдыха «Земляничная поляна». Судя по камню в заливе – сейчас на месте этого Дома отдыха располагается здание санатория «Репино».

Берег залива в районе Дома отдыха «Земляничный»

Куоккала. Вилла «Тенхола» (1920-е годы) Вилла «Аида» (1920-е годы)

На побережье у дороги на Келломяки, там, где Приморское шоссе близко выходит к берегу залива, в 1930-х годах прошлого столетия стояла неприметная, но довольно известная в те времена «Вилла Голике» («Golicke»). Когда-то дача принадлежала видному предпринимателю из Петербурга Роберту фон Голике. Он с 1890 г. владел одной из крупнейших петербургских типографий. В 1903 г. в дело вошел А.И.Вильборг со своей художественной фотографией и цинкографией. Созданное при этом АО «Товарищество Р.Голике и А.Вильборг» специализировалось на выпуске высокохудожественных изданий. Оно стало одним из лучших полиграфических предприятий России и, как и фирма Фаберже, удостоилось звания «поставщика двора его императорского величества». После революции типография была национализирована, получив название 15-й Государственной типографии, а в 1922 г. – типографии им. Ивана Фёдорова.

После смерти Роберта фон Голике его жена предоставила виллу в пользование своему внуку Свену Грёнваллу и своей внучке Инне Берсен-Коллиандер (Behrsen-Colliander). Инна была художницей, а её муж Тито Коллиандер писателем. Фритьоф Тито Коллиандер (1904-89) – малоизвестный у нас финский шведоязычный писатель. Отец Тито служил в русской армии. Родился писатель в Петербурге, по образованию – учитель рисования, по вероисповеданию православный, довольно религиозный человек. До войны Тито с женой много времени проводили в Эстонии, недалеко от православного монастыря. Там Тито и стал православным, более того он был активным проводником православных идей в финской литературе. Тито работал в Хельсинки учителем рисования и Закона Божьего (1950-69). В 1968 г. он даже был удостоен звания почётный доктор теологии. Написал почти 40 произведений, половина из которых была опубликована на шведском языке, треть – на финском. Одно из них, посвященное жизни знаменитого русского художника – «Илья Репин» (1942) – даже на 4-х языках. В его собственной автобиографической серии, состоящей из семи частей, много место уделено Петербургу. Отрывок из книги «Петербургское детство» был опубликован по-русски в сборнике «Невский архив II» (М., СПб, 1995). А самым главным его произведением считается «Korstäget» («Крестовый поход»).

Его жена Инна Коллиандер (1905-85) – художница, родилась в 1905 г. в Петербурге. Училась в русской школе в Царском Селе (1918-20), потом в художественных училищах в Петербурге и Финляндии. Инна, как и её муж, была представителем православной культуры в Финляндии. Она была известным графиком, в её работах часто присутствовали элементы иконописи.

Брат Тито – Рюрик во время Гражданской войны в России был юнкером в белых частях Каледина, позднее у Юденича. Погиб в 1919г. в возрасте 21 года.

В Куоккале в распоряжении супругов был прибрежный участок с тремя усадьбами, из которых одна была вполне пригодна для жилья, другая нуждалась в ремонте и едва ли годилась для проживания, а третья была полностью непригодна. Довольно подробное описание участка и жизни на нём молодых супругов зимой примерно 1931-32 гг. опубликовал Тито Коллиандер в 1969 г. в произведении «Vaka», разделы которого были посвящены описание участка, дачи и жизни на ней.

В последующие годы, когда оживилась курортная жизнь, супруги Коллиандер принимали на «Вилле Голике» шведоязычных литераторов и художников из Финляндии и Швеции. «Это была обитель романтики прошлого», – писал позднее Йоханнес Эдфельдт. А Куоккала и соседние поселки стали, по словам Гуннара Экелёфа, «прибежищем опустившихся людей – эмигрантов и художников». Повсюду стояли заброшенные дачи, виднелись разбитые окна, обрушившиеся лестницы и балконы, поросшие молодыми соснами и елями пустые фундаменты. Только для отдыхающих здесь романтиков это было экзотикой.

«Виллы Голике» (первоначальный вид и фото 2005г.)

На этой вилле было написано немало стихов и новелл, там зарождались замыслы и планы будущих произведений. В некоторых отразилась жизнь «Виллы Голике» и Куоккала того времени. Там летом гостили Эва Вихман и Ральф Парланд, его братья Генри и Оскар Парланды, Эльмер Диктониус (Elmer Diktoniuksen), Рагна Льюнгделль, Эрик Линдегрен, Гунар Бьерлинг, Юханнес Эдфельдт, Раббе Энкель, Гуннар Экелёф и Яльмар Гулльберг. Улоф Энкелль и Гуннар Бьёрлинг проводили там более или менее длительное время. Из финнов здесь бывала Туули Рейонен. В районе полустанка Канерва некоторое время жил еще один писатель-романтик Илмари Кианто, друживший с сыном И.Репина Юрием. Все эти имена мало что говорят русскому читателю. Наиболее известны из них у нас – Эльмер Диктониус, Гуннар Бьёрлинг, Ральф Парланд и Улоф Энкелль.

Примечательно, что некоторые из них родились в России, и русская культура их притягивала, хотя почти все они относили себя к модным тогда еще модернистам. Они регулярно ходили смотреть на картины Репина в «Пенаты», восторгались православными монастырями, обсуждали работы русских эмигрантов.

Литературоведы полагают, что на развитие шведскоязычной литературы в Финляндии оказали большое влияние многие из гостей «Виллы Голике». Особенно это относится к братьям Генри, Оскару и Ральфу Парландам, перебравшихся в Финляндию из Петербурга. Там их считали скорее русскими эмигрантами, чем финляндскими шведами. Мать Парландов была из рода балтийских немцев Сесеманн. Её брат – известный философ Василий Сесеманн. В семье царила атмосфера, в которой перемешивались балтийская, английская, финская и русская культуры. В семье восторгались Андреем Белым и Игорем Северяниным, западным модернизмом, русскими футуристами. Дома говорили вперемешку по-немецки, по-русски и по-шведски. Недаром в молодости Оскар Парланд даже представлялся так: «Я – родившийся в России англичанин, для которого родным является немецкий язык, который ходил в шведскую школу и который является гражданином Финляндии».

Генри Парланд родился в Выборге в 1908г. (умер в Каунасе в 1930г.) был известным представителем шведскоязычной поэзии, выпустившим всего один сборник стихов «Достижение идеала (1929г.). Он познакомил Запад с Маяковским, Есениным, Вахтанговым. Печатал и свои стихи на русском языке в эмигрантских газетах. Самый младший из братьев, Ральф (родился в Выборге в 1914г.) переехал в Швецию в 1948г. и принял шведское подданство. Автор сборника «Незавершенный человек» (1946). Оскар (1912, Киев – 1999, Кауниайнене) был врачем-психиатором, но увлекался и литературой. Его главное произведение – автобиографическое «Год быка» (1962). Воспоминания о восточном Карельском перешейке, о Петербурге, о событиях финской Гражданской войны 1918г.

Вечная нехватка денег одолевала обитателей виллы. Вместе ожидали гонорара. Каждое посещение почты вызывало напряженное ожидание. Когда деньги, наконец, приходили, надо было, прежде всего, оплатить счета в магазинах – Фёдоровым, Пимия, Алексеевым, Кирунцевым, рыботорговцу Пайю. Выкупалась из заклада пишущая машинка, а остальное оставлялось в казино Куоккала.

Казино в Куоккале (1920-е гг.) Банкетный зал в казино (1930)

Здание «Виллы Голике» сохранилось до сих пор, хотя и в перестроенном виде. На рубеже веков участком и строениями на нём владел петербургский спортклуб «Кировец». Три года академия художеств Финляндии арендовала это строение для летней студенческой практики.

Следует сказать, что и некоторые другие писатели имели в Куоккале в то время свои дома. На старом плане поселка 1930-х годов отмечен дом писателя Пека Хэкли (Pekka Hakli), полицейского и писателя Пулла (J.Pulla), романистки Хилми Хагерт (Hilmi Hagert), писавшей под именем Isa Hilmi.

Из многочисленных дореволюционных русских дачников и постоянных жителей Куоккалы в 1930-е годы здесь остались жить совсем немногие. Кроме знаменитого И.Репина, здесь застрял музыкант Сергей Сергеевич Лаппо-Данилевский, живший на Аптекарской дороге и имевший хорошую библиотеку, которой часто пользовался великий художник. Сам С.С.Лаппо-Данилевский, в прошлом гвардейский офицер, малоизвестный композитор. В своё время был популярен романс на стихи Генриха Гейне «Краса моя, рыбачка…», сочинённый С. Лаппо-Данилевского в 1900-е годы. Живя в Куоккале, он преподавал математику в Терийокском реальном училище.

Упоминание о С.С.Лаппо-Данилевском можно найти в русском «Журнале Содружества», выходившем в Выборге в 1933–38 гг. в заметке «Скромное торжество в Куоккала»: «10 мая 1934г. исполнилось 5 лет деятельности Г.П.Башмакова в должности церковного старосты местного храма. Это событие было тепло и сердечно отмечено немногочисленной русской колонией. От имени прихожан был поднесен юбиляру адрес работы И.В.Репина (Иван Васильевич – племянник И.Е.Репина) и А.Я.Башмакова и икона Преображения Господня кисти Юрия Репина. О. Артемий Плюсков приветствовал юбиляра прочувствованным словом. Вечером состоялась дружеская “чашка чая” под председательством Е.А.Репиной (Елисавета Александровна – племянница И.Е.Репина). За чаем состоялся импровизированный концерт, в котором приняли участие г-жи О.А.Башмакова, О.Я.Башмакова, Н.А.Филимоновский, г-н Петров и местный любительский церковный хор, исполнивший среди прочих номеров под управлением А.Е.Кузнецова специально написанную к этому дню композитором С.С.Лаппо-Данилевским кантату-славу. Виновник торжества обратился к присутствовавшим с речью, в которой указал на объединяющее значение храма для русских людей на чужбине».

Значительно большей известностью пользовался старший брат Сергея Сергеевича – Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский (1863-1919), историк, академик Петербургской Академии наук (1899). В своё время определенной известностью пользовалось и имя писательницы Надежды Александровны Лаппо-Данилевской (1874-1951), жены Сергея Сергеевича. Иногда она печаталась под псевдонимами Н.Кредо, Н.А.Кредо. Родилась в Киеве в военной семье (девичья фамилия Люткевич). Образование получила в Елисаветинском институте в Петербурге. В 1898г. вышла замуж за гвардейского офицера С.С.Лаппо-Данилевского В молодости Лаппо-Данилевская подолгу жила в Италии, где училась пению, ее дебют в качестве оперной певицы состоялся на сцене «La Skala» в Милане в начале 1900-х. К началу 1910-х Лаппо-Данилевская осознала, что ее подлинное призвание – писательское творчество. Первой публикацией стало стихотворение «Когда вечерний мрак спадет…» (1911). В 1911 под псевдонимом Н.А.Кредо появился первый роман Лаппо-Данилевская «В тумане жизни» (в 1911-17 роман издавался с указанием подлинной фамилии автора). Затем были романы «Жена министра» (1912), «Княжна Мара» (1914), «Русский барин» (1914), «Мишура» (1916), «Долг жизни» (1917).

Потом была эмиграция. Неудачная попытка бегства в Финляндию. В декабре 1920г. Лаппо-Данилевской оказалась с детьми в Прибалтике, где она жила некоторое время и откуда неоднократно наведывалась в Варшаву и Берлин. Посещение Рима в 1923 году и состоявшаяся аудиенция у папы Пия XI стали особенно значительными в жизни писательницы – вскоре она переходит в католичество (Париж, 1924). С середины 1920-х писательница жила во Франции; в последние годы своей жизни она была прихожанкой Свято-Троицкой русской католической церкви в Париже. Не имея особых средств, Надежда Александровна, тем не менее, занималась благотворительностью. Она собирала пожертвования для нуждающихся. Лишая себя самого необходимого, она помогала не только соотечественникам, но и всем, кто страдал и нуждался в участии.

Её фельетонам и очеркам, печатавшимся в эмигрантских газетах. В Риге и Берлине вышли романы – «Екатерина Никитишна» (1922) «Миллионы Бурлаковых» (1929), «Пустоцветы» (1928). В Париже «К счастью» (1923) и «Поруганный» (1926), «В усадьбе» (1928), сборник рассказов и пьес «Кровавый рубин» (1925). В 1930г. Русский интимный театр Д.Н.Кировой поставил ее пьесу «Истеричка». В Шанхае опубликован роман «На Волге» (1937). Неопубликованные мемуары Лаппо-Данилевской на французском языке хранятся в архиве издательства «Жизнь с Богом» (Брюссель), а вот дневник, который она вела всю жизнь, не найден.

В целом творчество Лаппо-Данилевской составило одну из ярких страниц в истории беллетристики 1910-20-х. Её произведения пользовались особенно большим успехом у женской аудитории, они часто становились бестселлерами на книжном рынке. Согласно учету выдаваемой литературы в Тургеневской библиотеке в Париже, в 1930-е Лаппо-Данилевская входила в число 15 наиболее читаемых авторов.

На шоссе Випури-Райяоки в Куоккале по-прежнему значились дома купцов и торговцев Алексеева и Фёдорова, дачевладелицы Жиловой. На перекрестке дороги в Келломяки (теперь Курортная улица) и в Хаапалу (ныне Большой проспект) жил купец и торговец Кирьяничев. За железной дорогой, в начале Rauhankatu (ныне Тихая улица) проживал торговец лесом и топливом Соколов. В центре поселка почти на месте сгоревшего магазина «Меркурий» стоял одноэтажный магазинчик Громова. Рядом с ним соседствовал такой же скромный магазин куоккальского кооперативного общества. На Savolaisentie (Станционная, Вокзальная улица) по-прежнему находился отель Иванова, рядом располагался сад и огород Теплова, а по другую сторону от отеля жил сапожник Пучков. На побережье залива почти на границе территории Куоккалы и Келломяк стояла дача бывшей фрейлины последней императрицы Анны Вырубовой, сохранившейся до наших дней. Вот, пожалуй, и все русские адреса на плане поселка Куоккала 1930-х годов.

Самым знаменитым и уважаемым русским в Куоккале оставался Илья Репин. О Репине и его близких много лет спустя вспоминали их финские соседи: «Личность Репина была настолько сильной, что и после своей смерти он влиял на жизнь этих мест. Его картины, от первоначального собрания которых остались только крохи, летние гости прилежно ходили смотреть». Сын и дочь продолжали жить после смерти отца в «Пенатах», вплоть до 1939г. Уже тогда приезжавшие дачники и экскурсанты просили Веру показать мастерскую и картины Репина.

Общественная жизнь немногочисленного русского населения в Куоккале сосредотачивалась в основном вокруг местной церкви. Весьма редко проходили культурные мероприятия. Об одном из них «День Русской Культуры в Куоккала» сообщала финская пресса в 1935г.: «29 июня с.г. в Куоккала, в театре Общества финской молодежи русские люди, проживающие в Оллила, Куоккала и Келломяки, справляли свой русский праздник – День Русской Культуры. Впервые этот праздник был устроен для широкой публики в театре. В устройстве этого праздника приняла участие группа лиц, проживающих в Оллила, Куоккала и Драмкружок молодежи во главе с М.А.Бьеркелунд из Келломяки. На мольбертах около сцены большие портреты А.С.Пушкина и И.Е.Репина в дубовых венках с национальными лентами. Программа началась гимном «Коль славен», исполненным местным любительским хором куоккальской церкви. С.Ц.Добровольский, прибывший из Выборга, вступительным словом прекрасно охарактеризовал значение Дня Русской Культуры… Чистый сбор от продажи билетов и программ выразился в сумме 516 м. 40 п., которые были переданы генералу В.Альфтан на нужды русских военных инвалидов в Финляндии».

Как могли, скрашивали свой досуг и местные финны. Дань уважения отдавали футболу даже женщины, имея даже свою команду. О других культурных или спортивных мероприятиях в Куоккале в те годы имеются очень скупые упоминания. Так житель Перкъярви (Кирилловское) Вяйнё Вестеринен в своем коротком рассказе-воспоминании о музыкальной жизни в Выборгском округе писал, что в 1930-е годы проводились ежегодные конкурсы самодеятельных оркестров. Среди них он отметил и оркестр из Куоккала, который в 1934г. занял второе место в своем классе оркестров, исполнив «Марш участников «дубинной» войны» композитора Т.Куула и «Летнюю ночь» композитора А.Ярнфельта.

Футбольные команды женщин и стариков в Куоккале (1934)

Особой курортной идиллии в этих местах все же не сложилось. Здесь была погранзона с пограничной и таможенной полицией, действовала сыскная полиция. В Терийоки находился штаб погранохраны Карельского перешейка, и размещались подразделения 1-го егерского батальона и офицерский батальонный клуб. В поселке Келломяки также стояли финские воинские части. Велосипедный батальон ежедневно объезжал Терийокское шоссе. Несколько пограничников (A.Saarni, S.Rautanen, J.Tapana) проживало в Куоккале.

Как и в других местах Финляндии в поселке имелись общества «суоелускунта» (Suojeluskunta) больше известное, как «Шюцкор» и женское «лотта» – патриотические вспомогательные полувоенные организации. Тем не менее, члены обеих обществ носили военную форму, проводили парады и смотры, а отряд «суоелускунта» был к тому же вооружен.

Смотр отряда «шюцкора» Куоккалы у Дома молодежного общества и группа местных шюцкоровцев