Александр Трофимов Старец иеросхимонах Серафим Вырицкий

Отзыв о книге "Старец иеросхимонах Серафим Вырицкий"

ГРУБЕЙШИЕ ИСКАЖЕНИЯ СВЯТООТЕЧЕСКОГО УЧЕНИЯ И ФАКТОЛОГИЧЕСКИЕ ОШИБКИ, заме­чен­ные в книге “Ста­рец иерос­хи­мо­нах Сера­фим Выриц­кий” (Изда­тель­ство Брат­ства свя­ти­теля Алек­сия. Москва. 1999 г., 240 с., соста­ви­тель А. Трофимов)

Как ука­зано в пре­ди­сло­вии книги, она постро­ена на рас­ска­зах уст­ного пре­да­ния (кроме досто­вер­ных сви­де­тельств, пере­пе­ча­тан­ных из книги В.П. Фили­мо­нова “Ста­рец иерос­хи­мо­нах Сера­фим Выриц­кий и Рус­ская Гол­гофа”, СПб. 1999; но изме­нен­ных и поме­щен­ных без ука­за­ния под­лин­ных имен сви­де­те­лей и ссы­лок на источник).

Хорошо известно, что отли­чи­тель­ной чер­той рас­ска­зов ано­ним­ного уст­ного пре­да­ния явля­ется рев­ность не по разуму. Более того, со вре­ме­нем они обрас­тают совер­шенно неле­пыми выдум­ками, спо­соб­ными вве­сти чита­теля в состо­я­ние духов­ной пре­ле­сти. “Пре­лесть есть усво­е­ние чело­ве­ком лжи, при­ня­той им за истину, — пишет свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, — Одна лож­ная мысль может све­сти в ад”. Несо­мненно, отец Сера­фим Выриц­кий явля­ется одним из вели­чай­ших подвиж­ни­ков и молит­вен­ни­ков, даро­ван­ных Рос­сии Гос­по­дом. Тем не менее, неумест­ной гипер­бо­лой явля­ется утвер­жде­ние, что ста­рец во время войны “тысячу ночей стоял на камне и молился…” (с.с. II, 43). При этом соста­ви­тели пуб­ли­куют на с.с. 44–45, заим­ство­ван­ное из книги В.П. Фили­мо­нова, точ­ное опи­са­ние подвига моле­ния на камне, сде­лан­ное род­ствен­ни­ками отца Сера­фима. Там ясно ска­зано, что во время войны батюшка молился на камне насколько хва­тало сил — один, два, а ино­гда несколько часов в днев­ное время, доби­ра­ясь до камня с помо­щью ближ­них. Посему лишен вся­кого здра­вого смысла рас­сказ, пуб­ли­ку­е­мый на с. 44 от лица келей­ницы старца матушки Сера­фимы “Посуши валенки и халат…” Здесь сле­дует также отме­тить, что отец Сера­фим от сосе­дей не пря­тался, а матушка Сера­фима стала его келей­ни­цей только после войны, в 1945 году…

Не уба­вит свя­то­сти от отца Сера­фима, если мы узнаем, что сооб­ще­ние, посвя­щен­ное мит­ро­по­литу Гор Ливан­ских Илии, не более, чем наду­ман­ная легенда (с.с. 10–11). Где, когда и кому назы­вал он имя Сера­фима Выриц­кого? Все речи мит­ро­по­лита Илии пуб­ли­ко­ва­лись в Жур­нале Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, есть и живые сви­де­тели его выступ­ле­ний. Нигде не гово­рил он ничего подоб­ного. Зачем эти натяжки?

Абсо­лют­ным вымыс­лом явля­ется утвер­жде­ние соста­ви­те­лей о том, что Васи­лий Нико­ла­е­вич Мура­вьев нес подвиг стар­че­ского слу­же­ния еще задолго до 1917 года. Все рас­сказы, отно­ся­щи­еся к этому пери­оду вре­мени (с.с. 16–21, 81–83, 154–158 и др.) можно мягко говоря, назвать мифами, воз­ник­шими в вооб­ра­же­нии их сочи­ни­те­лей. В них, в част­но­сти, гово­рится, что “Васи­лий Нико­ла­е­вич при­ни­мал людей” и “у старца в при­ем­ной было много народа”. Где нахо­ди­лась эта при­ем­ная? Веро­ятно, в доме N 20 по Апрак­сину пере­улку, где у купца Васи­лия Мура­вьева до 1917 года нахо­дился опто­вый склад и мага­зин по про­даже пуш­нины и мехо­вых изделий…

Недо­пу­сти­мыми выдум­ками явля­ются рас­сказы о несо­сто­яв­шемся поку­ше­нии парик­ма­хера и ограб­ле­нии квар­тиры Васи­лия Нико­ла­е­вича (с.с. 17–18), после чего петер­бург­ский купец в одно­ча­сье ста­но­вится стар­цем. В доме, где жили Мура­вьевы, нахо­ди­лась глав­ная кон­тора Апрак­сина Двора. Он уси­ленно охра­нялся, а до квар­тир его жиль­цов посе­ти­те­лей сопро­вож­дал сотруд­ник охраны.

На самом же деле о Васи­лии Нико­ла­е­виче Мура­вьеве досто­верно известно, что он в тече­ние несколь­ких деся­ти­ле­тий, будучи извест­ным куп­цом, созна­тельно гото­вил себя к при­ня­тию мона­ше­ства под руко­вод­ством опыт­ных духов­ных настав­ни­ков, све­ряя каж­дый свой шаг с запо­ве­дями Еван­ге­лия. Осно­вой тому слу­жили внут­рен­ний подвиг в миру, дела мило­сер­дия и бла­го­тво­ри­тель­но­сти (см. книгу “Ста­рец иерос­хи­мо­нах Сера­фим Выриц­кий и Рус­ская Гол­гофа”). Стар­цами в одну ночь не становятся.

Как мог Васи­лий Нико­ла­е­вич раз­да­вать бла­го­сло­ве­ния извест­ным фаб­ри­кан­там и про­чим людям (с.с. 21, 158 и др.) за много лет до при­ня­тия им свя­щен­ного сана?

На кого рас­счи­тана сказка о том, что нахо­див­ша­яся в Петер­бурге семья знат­ного гене­рала голо­дала после начала пер­вой Миро­вой войны? Изда­тели, видимо, не знают, как жили в 1914 году гене­раль­ские семьи, имев­шие счета в бан­ках, управ­ля­ю­щих домами, пре­крас­ные кухни и пр. Не менее глу­пой выдум­кой явля­ется и после­ду­ю­щий рас­сказ о том, что купец Васи­лий Мура­вьев бла­го­слов­ляет гене­раль­скую дочь идти рабо­тать кон­дук­то­ром трам­вая, при этом она назы­вает его “батюш­кой” (с.с. 157, 158). Плохо знают исто­рию и сослов­ное состо­я­ние рос­сий­ского обще­ства гос­пода-соста­ви­тели. Подоб­ная негра­мот­ность при­суща и всему даль­ней­шему повествованию…

Недо­пу­сти­мым иска­же­нием свя­то­оте­че­ского уче­ния о послу­ша­нии (см. прп. Иоанн Лествич­ник, прп. авва Доро­фей и др.) явля­ется сооб­ще­ние о том, что духов­ник Алек­сан­дро-Нев­ской Лавры иерос­хи­мо­нах Сера­фим, окорм­ляв­ший буду­щих пер­во­и­е­рар­хов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, сам имел послу­ша­ние у некого иеро­ди­а­кона и бегал по Пет­ро­граду искать для него какую-то “ясную пуго­вицу” (с.с. 25, 26). Сле­до­вало бы назвать имя этого иеро­ди­а­кона и сослаться на выписку из жур­нала Духов­ного Собора Лавры о назна­че­нии иеро­ди­а­кона “N” духов­ным руко­во­ди­те­лем духов­ника Лавры иерос­хи­мо­наха Сера­фима (Мура­вьева). В книге же А. Тро­фи­мова гово­рится: “Вот иеро­ди­а­кон идет в Лавре, а ему духов­ник (отец Сера­фим) имеет послу­ша­ние…” (с. 25).

Кто бы мог пред­ста­вить, что сего­дня архи­манд­риты Кирилл (Пав­лов) и Иоанн (Кре­стьян­кин) нахо­дятся в послу­ша­нии у каких-то, вчера руко­по­ло­жен­ных, иеро­ди­а­ко­нов, выпол­няя их при­хоти… Неужели неиз­вестно изда­те­лям, что духов­ным руко­во­ди­те­лем может быть только опыт­ный настав­ник, про­шед­ший мно­го­лет­нюю школу мона­ше­ского делания…

На с. 29 поме­щен корот­кий рас­сказ об исце­ле­нии одер­жи­мой злым духом, содер­жа­ние кото­рого заим­ство­вано из ана­ло­гич­ного, но пол­ного рас­сказа из книги “Ста­рец иерос­хи­мо­нах Сера­фим Выриц­кий и Рус­ская Гол­гофа”. Соста­ви­тели убрали из него самое глав­ное — прежде, чем пома­зать лоб страж­ду­щей мас­лом из лам­пады, горев­шей пред ико­ной Пре­свя­той Бого­ро­дицы, ста­рец долго коле­но­пре­кло­ненно молился с боля­щей перед ико­ной, а затем, нало­жив на голову страж­ду­щей епи­тра­хиль, читал молитвы от злых духов. Таких, наспех выхва­чен­ных из чужого труда и поэтому иска­жа­ю­щих факты и выхо­ла­щи­ва­ю­щих смысл пра­во­слав­ного дела­ния фраг­мен­тов в книге, небрежно состав­лен­ной А. Тро­фи­мо­вым, нема­лое коли­че­ство. (По А. Тро­фи­мову выхо­дит, что жен­щина зашла к отцу Сера­фиму, словно в поли­кли­нику — батюшка пома­зал ей лоб, и она исце­ли­лась… Только Гос­поду известно, чего сто­ила батюшке одна молитва за такую одержимую…)

Вновь навя­зы­ва­ется чита­телю мысль о пре­бы­ва­нии отца Сера­фима в заклю­че­нии (с. 30). Согласно име­ю­щимся архив­ным сви­де­тель­ствам, 18 фев­раля 1932 года было аре­сто­вано 40 ино­ков Алек­сан­дро-Нев­ской Лавры. В этом списке нет имени иерос­хи­мо­наха Сера­фима (Мура­вьева), так же, как в списке насель­ниц Вос­кре­сен­ского Ново­де­ви­чьего мона­стыря, аре­сто­ван­ных в тот же день, нет имен схи­мо­на­хини Сера­фимы (Мура­вье­вой) и внучки отца Сера­фима, послуш­ницы Мар­га­риты Мура­вье­вой, жив­шей в мона­стыре при бабушке, ибо еще за 2 года до аре­ста мона­ше­ству­ю­щих, они вме­сте со стар­цем отбыли в Вырицу.

11 апреля 1932 года состо­ялся суд, и в обви­ни­тель­ном заклю­че­нии вновь ука­заны имена всех мона­хов и ино­кинь, осуж­ден­ных на раз­лич­ные сроки. Среди них нет имен отца Сера­фима и его род­ных. В книге “Ста­рец иерос­хи­мо­нах Сера­фим Выриц­кий и Рус­ская Гол­гофа” ука­зано, что про­верка по линии архив­ных служб ФСБ в отно­ше­нии отца Сера­фима и его род­ных про­во­ди­лась два­жды. Ника­ких доку­мен­тов по поводу его аре­ста и заклю­че­ния не обна­ру­жено. При­чем, име­ются дела на всех его спо­движ­ни­ков по Алек­сан­дро-Нев­ской Лавре… Чудо мило­сти Божией к отцу Сера­фиму как раз то и заклю­ча­лось в том, что в годы кро­ва­вых гоне­ний на Цер­ковь ста­рец ни разу не был арестован.