Оправдательный приговор по ч. 2 ст. 264 УК РФ оставлен без изменения, поскольку признание судом данных следственного эксперимента недостоверными обоснованно, так как они опровергались другими доказательствами, в том числе видеозаписью происшествия. Назначение дополнительной, а не повторной экспертизы по делу также правомерно, поскольку у суда не возникало сомнений в обоснованности экспертного заключения, но возникли новые вопросы в отношении ранее исследованных обстоятельств.

Определение Санкт-Петербургского городского суда от 22.05.2012 N 22-2649/12

Судья Беганская Н.К. Дело N 1-9/11

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего Глущенко О.В.,

судей Нелюбова А.Г., Азовцевой О.А.,

при секретаре М.,

рассмотрела в судебном заседании от 22 мая 2012 года кассационное представление государственного обвинителя Богдановой В.В., кассационную жалобу представителя потерпевших Б. на приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 24 ноября 2011 года, которым

К.И., <дата> года рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый, оправдан по ст. 264 ч. 2 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13.06.1996 г. N 62-ФЗ) в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Гражданские иски К.М. и К.Ю. оставлены без рассмотрения.

Заслушав доклад судьи Нелюбова А.Г., объяснения оправданного К.И., адвокатов Курчановой Е.А. и Воробьева М.А. в его защиту, потерпевшей К.М., представителей потерпевших Б. и И., мнение прокурора Елкова Г.П., полагавшего необходимым приговор суда отменить по доводам кассационного представления, судебная коллегия

В кассационном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Богданова В.В., просит приговор суда в отношении К.И. отменить и уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей со стадии судебного разбирательства.

В обоснование представления государственный обвинитель указывает, что в нарушение требований закона судом в описательно-мотивировочной части приговора не раскрыто содержание справок, полученных из ГУ «Российский Федеральный центр Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации» от 07.11.2011 г. относительно применения дифференцированных значений времени реакции водителя в экспертной практике и не дана оценка доводам по этим справкам, а также не раскрыто содержание справки из ЭКЦ ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и ГУ Российский Федеральный центр Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации о том, что они в своей практике при производстве автотехнических экспертиз не используют литературу Бронштейна «За рулем без аварий».

Судом не раскрыто содержание и не дана оценка показаниям К.И. в качестве подозреваемого от 16.09.2008 г., обвиняемого от 05.11.2009 г. и показаниям, данным им в суде в части увеличения и снижения скорости при проезде перекрестка, когда он увидел автомобиль скорой помощи. При этом судом не учтено, что из показаний К.И., данных в качестве подозреваемого, следует, что, увидев приближающийся к нему справа автомобиль, он не только совершил отворот рулевого колеса влево, но и прибавил газу. Кроме того, эти показания были оглашены после проведения дополнительной экспертизы 15.09.2011 г., в связи с чем они не получили должную оценку эксперта при установлении возможности К.И. избежать ДТП. Также судом не принято во внимание, что показания К.И. о том, что он увеличил скорость своего автомобиля объективно подтверждаются заключением эксперта Б. от 15.09.2011 г. о траектории движения и скорости приближения автомобиля К.И. к месту ДТП.

При этом эксперт Б. в ходе допроса в судебном заседании (т. 3 л.д. 72 — 73) показал, что воспроизводя механизм ДТП, он считал, что автомашина К.И. до ДТП двигалась с одинаковой скоростью и на основании указанных данных он проводил расчеты.

С учетом изложенного государственный обвинитель полагает, что суд либо должен был признать недостоверным заключение эксперта от 15.09.2011 г., либо недостоверными все показания К.И., кроме данных им в качестве подозреваемого, так как они противоречат друг другу, в связи с чем при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие.

Судом не учтено, что К.И. при возникновении опасности для движения в нарушение требований п. 10.1 ПДД РФ не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Суд необоснованно исключил из числа доказательств следственный эксперимент, что подтверждается показаниями следователя П., эксперта Б. и специалиста В. При этом доводы о якобы неправильной расстановке автомобилей по полосам не подтверждаются данными судебного следствия и не имеют значения для определения момента опасности.

В приговоре суд необоснованно указал на согласие стороны обвинения с назначением дополнительной экспертизы.

Судом не учтено, что при дополнительном допросе эксперта по заключению от 15.09.2011 г. он не смог указать размер технической погрешности при расстановке транспортных средств с помощью программы «Авто-граф», а также пояснил, что схемы-приложения к заключению эксперта основаны на его личном восприятии видеозаписи ДТП с учетом его физиологических особенностей.

Вывод суда о том, что К.И. с расстояния в 47,3 м, с которого ему становится видно переднюю часть автомобиля скорой помощи, не смог бы избежать ДТП, применив экстренное торможение, сделан без учета того, что во время торможения автомобиль К.И. двигался бы с определенным замедлением, то есть то же расстояние преодолевал за большее время, и достиг бы траектории движения автомобиля скорой помощи несколько позже. Также не учтено, что автомобиль скорой помощи тоже двигался по своей траектории и прошел бы за это время большее расстояние. Указанные величины в ходе судебного разбирательства установлены не были и вопрос о предотвращении ДТП в данном случае не исследовался.

При этом при расчетах в ходе проведения технико-трасолого-автотехнической экспертизы от 15.09.2011 г. эксперт Б. не учел, что траектория движения скорой помощи не прямолинейна и неверно определил скорость движения и пройденный путь автомобиля скорой помощи.

При постановлении приговора судом не были учтены показания эксперта Б. и специалиста В. о том, что остановочный путь автомобиля при движении по прямой меньше чем при движении по дуге (т. 3 л.д. 120), так как имеет место снос автомобиля.

Таким образом, судом не было установлено, имел ли К.И. техническую возможность избежать столкновения, если бы при возникновении опасности он действовал в соответствии с ПДД РФ и применил экстренное торможение при прямолинейном движении, не совершая отворот руля влево.

По мнению государственного обвинителя дополнительная технико-трасолого-автотехническая экспертиза проведена с нарушением требований закона, поскольку:

— экспертом при даче заключения от 15.09.2011 г. использовались только показания К.И., данные им в судебном заседании 09.12.2010 г.;

— судом не приняты во внимание все протоколы допросов свидетелей, подозреваемого, обвиняемого;

— при назначении экспертизы для производства соответствующих исследований не были представлены все необходимые исходные данные, обязательные для установления обстоятельств уголовных дел данной категории, а именно — момент возникновения опасности для водителя К.И., что имеет принципиальное значение при разрешении вопроса о виновности подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления;

— поскольку суд признал недостоверными данные следственного эксперимента, он должен был назначить повторную экспертизу, а не дополнительную, так как фактически суд не доверяет выводам экспертизы от 20.10.2009 г., основанной на следственном эксперименте;

— эксперту не были предоставлены исходные данные, установленные в ходе следственного эксперимента от 01.09.2009 г., в связи с чем экспертом не исследовалась техническая возможность у водителя К.И. предотвратить ДТП в соответствии с предъявленным обвинением о нарушении пунктов 3.2 и 10.1 ПДД РФ;

— в нарушение требований ст. 207 УПК РФ судом была назначена дополнительная технико-трасолого-автотехническая экспертиза, несмотря на то, что в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам должна быть назначена повторная экспертиза. При этом первоначальная автотехническая экспертиза была проведена экспертом Б. и ему же судом было поручено проведение повторной экспертизы. В данном случае судом должно было быть вынесено постановление о назначении повторной технико-трасолого-автотехнической экспертизы;

— судом не было вынесено два процессуальных документа — определения о назначении экспертизы и постановления, после выполнения соответствующей процедуры, о постановке вопросов.

Кроме того, государственный обвинитель указывает, что при проведении дополнительной технико-трасолого-автотехнической экспертизы были применены усредненные значения о замедлении автомобилей, так как со времени получения результатов практических исследований, использованных в экспертизах, технологический прогресс в области автомобилестроения шагнул вперед путем значительного повышения эффективности тормозных систем, особенно автомобилей такого высокого класса как «Б», в связи с чем судом необоснованно отказано в применении дифференцированного значения замедления, предложенного специалистом СПб ГАСУ В., так как суд не является специалистом в данной области и при наличии сомнений должен был запросить методику, применяемую СПб ГАСУ, а не отказывать в применении указанного специалистом значения замедления на том основании, что суду не известны методика и условия проведения экспериментов.

Судом необоснованно отказано в назначении повторной комиссионной автотехнической экспертизы, несмотря на сведения, полученные из ЭКЦ ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и ГУ Российский Федеральный центр Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации, приобщенной в судебном заседании книги Суворова Ю.Б. «Судебная дорожно-транспортная экспертиза» издательства «Экзамен» М. 2003 г., позволяющие ставить под сомнение выводы дополнительной автотехнической экспертизы.

Сторона обвинения была лишена возможности провести исследования для определения конкретного положения автомобиля К.И. в момент, когда он увидел автомобиль скорой помощи и понял, что он создает опасность для него, т.е. для определения момента возникновения опасности с учетом момента изменения автомобилем К.И. траектории движения, и для установления возможности предотвращения К.И. ДТП путем применения экстренного торможения без изменения траектории движения.

Суд необоснованно пришел к выводу об обоснованности ссылки эксперта при проведении экспертизы от 15.09.2011 г. на коэффициент Бронштейна при исследовании доводов подсудимого о невозможности избежать ДТП путем соблюдения требований ПДД РФ, поскольку из имеющихся доказательств следует, что время, указанное в исследовании Бронштейна, уже включено во время, указанное в формуле расчетов как время реакции водителя t1, а указанные недостатки могли быть восполнены путем назначения повторной комиссионной автотехнической экспертизы.

Также судом не принято во внимание, что в ходе допросов эксперт Б. и специалист В. указывали о существовании специальных компьютерных программ моделирования (т. 3 л.д. 172), позволяющих определить последствия ДТП в конкретной ситуации, в том числе было бы ДТП и его последствия, если бы К.И. применил экстренное торможение по прямолинейной траектории.

С учетом данных обстоятельств государственный обвинитель полагает, что судом были нарушены право прокурора представлять доказательства и принцип состязательности сторон, что является существенным нарушением УПК РФ, повлиявшим на законность и обоснованность судебного решения.

В кассационной жалобе представитель потерпевших Б. просит приговор суда в отношении К.И. отменить и уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.

В обоснование жалобы представитель потерпевших полагает, что вывод суда о недоказанности предъявленного К.И. обвинения противоречит собранным по делу доказательствам, указывая, что в протоколе судебного заседания и в приговоре суда неверно отражена позиция стороны обвинения по вопросу назначения дополнительной технико-трасолого-автотехнической судебной экспертизы.

В описательно-мотивировочной части приговора отсутствуют указания о наличии по делу гражданских исков потерпевших по делу К.М. и К.Ю. о компенсации морального вреда.

Суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны обвинения о проведении комиссионной дополнительной технико-трасолого-автотехнической судебной экспертизы с учетом показаний в суде специалиста В.

Судом не дана правовая оценка достоверности отраженных в приговоре показаний подсудимого К.И. в части момента обнаружения им скорой помощи, которые опровергаются видеозаписью с места ДТП и результатами двух экспертиз.

Судом не учтено, что необоснованность применения экспертом коэффициента Бронштейна подтверждена собранными по делу доказательствами.

Судом не исследовалось сравнение места столкновения ТС, установленного на схеме следственного эксперимента и места столкновения ТС, определенного экспертом в заключении экспертизы, назначенной постановлением суда.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационного представления и кассационной жалобы, судебная коллегия находит приговор суда законным и обоснованным.

К.И. обвинялся органами следствия в том, что он, являясь лицом, управляющим автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть человека, а именно:

25.08.2008 г. около 22.50 час., управляя автомобилем «Б» г.н. N <…>, и следуя по <адрес> в направлении от <адрес> в сторону <адрес> ПС в Петроградском районе Санкт-Петербурга со скоростью порядка 66 км/ч, которая превышала установленное ограничение и не обеспечивала ему возможности постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД, приближаясь к регулируемому перекрестку, образованному пересечением <адрес>, на смене сигналов светофора проявил преступное легкомыслие и невнимательность к дорожной обстановке и ее изменениям — выехал на перекресток на желтый сигнал светофора, не убедился в безопасности проезда перекрестка, находясь на расстоянии не менее 51 метра от места столкновения и имея возможность обнаружить выезжающий на перекресток по запрещающему сигналу светофора с включенной световой и звуковой сигнализацией автомобиль «Ф» («Скорая помощь») г.н. N <…> под управлением водителя К., своевременно возможных мер к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства без изменения направления движения для предотвращения столкновения не принял, применил неправильные приемы управления своим автомобилем, отвернул рулевое колесо влево и совершил столкновение с автомобилем «Скорой помощи».

В результате данного дорожно-транспортного происшествия водителю автомобиля «Ф» К., <дата> г.р. были причинены телесные повреждения, которые по признаку опасности для жизни оцениваются как тяжкий вред здоровью, от которых последовала смерть потерпевшего.

Своими действиями К.И. нарушил требования пунктов 1.3, 1.5, 3.2, 10.1, 10.2 «Правил дорожного движения РФ» и данные нарушения находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями,

В совершении указанного преступления К.И. оправдан в связи с отсутствием в деянии состава данного преступления.

Суд первой инстанции в полном объеме всесторонне и объективно исследовал представленные стороной обвинения и стороной защиты доказательства по делу.

Так судом были исследованы показания самого К.И., потерпевшей К.М., свидетелей Ф., В.С., Р., З., С., Т., К.С., Н., Р.С., П., П., специалиста В., а также другие доказательства, имеющиеся в материалах дела.

Все представленные доказательства суд исследовал в полном объеме, данные доказательства позволили суду вопреки доводам кассационного представления и кассационной жалобы прийти к обоснованному выводу о невиновности К.И. в совершении инкриминируемого ему преступления.

Доводы кассационного представления и кассационной жалобы о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела являются необоснованными, поскольку опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, получившими надлежащую оценку суда.

Из показаний К.И. следует, что виновным он себя не признает. Вечером 25.08.2008 г. он двигался по <адрес> в 2 — 3 метрах от трамвайных путей в сторону <адрес>, со скоростью около 60 км/час. Подъезжая к перекрестку с <адрес>, он увидел, что зеленый сигнал на светофоре на разделительном островке стал мигать. После этого он продолжил проезд перекрестка. Неожиданно из-за церкви справа появился автомобиль скорой помощи. Расстояния до скорой было недостаточно для остановки, в связи с чем он сместил машину влево, однако водитель скорой помощи не принял мер к торможению, и произошло столкновение. Звуковых сигналов скорой помощи в процессе следования он не слышал, проблесковых маячков не видел.

Судом были исследованы показания допрошенных по делу лиц, на которые сторона обвинения ссылалась, как на доказательства виновности К.И. в совершении преступления.

Согласно показаниям потерпевшей К.М. — жены погибшего водителя К., ее муж был профессиональным водителем с большим стажем, работая водителем скорой помощи, он старался быстрее доставить перевозимых людей в больницу и при этом всегда включал на автомобиле спецсигналы.

Показаниями свидетеля Ф. установлены обстоятельства произошедшего ДТП, при этом из них следует, что в по <адрес> к перекрестку приближались два автомобиля скорой помощи, на обоих автомобилях были включены проблесковые маячки, а на первом из них не горел ближний свет, а только габаритные огни. Не доезжая до перекрестка 50 — 60 м, обе скорые перестроились в крайний левый ряд, затем включили сирены. Он не может сказать, были ли включены сирены на двух автомобилях скорой помощи или только на одном, сирены включились перед самым выездом на перекресток, примерно за 15 метров до стоп-линий, при этом звук сирены был достаточно тихим. Первая «скорая» при выезде на перекресток стала делать плавный правый поворот. Неожиданно на перекресток по <адрес> в левом ряду со скоростью 60 — 70 км/час выехал автомобиль «Б», который своей передней частью совершил столкновение с первой машиной скорой помощи под углом 45 градусов.

После предъявления схемы, составленной в ходе следственного эксперимента, свидетель Ф. пояснил, что на схеме неправильно указана точка столкновения транспортных средств, которая должна располагаться правее.

Из показаний свидетеля В.С. следует, на перекресток выехали две машины скорой помощи, у которых были включены «мигалки», в какой момент был включен звуковой сигнал, сказать не может, вероятно, сигнал был не очень сильный. Затем один из автомобилей скорой помощи подбросило и развернуло в воздухе, а потом оба автомобиля — скорую, и как он понял позднее, «Б», выкинуло относительно него направо, при этом легковой автомобиль сбил светофор. Как двигался автомобиль «Б» до столкновения и как оно произошло, он не видел.

Согласно показаниям свидетеля Р. по <адрес> первым следовал автомобиль под управлением К., а его автомобиль «скорой помощи за ним — на расстоянии 15 — 20 метров, при этом на обеих скорых были включены сирены и световые сигналы. Их автомобили следовали со скоростью максимум 30 км/час. К перекрестку с <адрес> автомобили подъезжали в крайнем левом ряду. Затем автомобиль под управлением К. перестроился в правый ряд и выехал на перекресток с <адрес> на запрещающий сигнал светофора. Он повторил маневр водителя первой скорой. Автомобиль К. доехал до середины <адрес>, когда в него врезался автомобиль «Б». По его мнению автомобиль «Б» двигался с большой скоростью на желтый сигнал светофора, при этом перед столкновением «взял влево». В каком ряду двигался автомобиль «Б» он сказать не может.

Из показаний свидетеля З. — фельдшера выездной бригады, следует, что она находилась в машине скорой помощи под управлением К. и сидела рядом с водителем. При следовании по <адрес> на автомобиле скорой помощи был включен звуковой сигнал и проблесковый маячок. На перекрестке с <адрес> автомобиль остановился, затем продолжил движение, после чего последовал удар. Обстоятельств столкновения она уточнить не может.

Согласно показаниям свидетеля С. — врача выездной бригады 1-й подстанции скорой помощи, данным в суде, скорая под управлением К. следовала по <адрес> с включенным звуковым сигналом.

Из показаний свидетеля С. при производстве расследования, следует, что она не может утверждать, что на автомобиле, в котором она ехала, была включена звуковая сигнализация, так как второй автомобиль «скорой», который двигался следом с включенной сиреной, звуком перекрывал все остальные сигналы. Световая сигнализация на машине под управлением К. была включена.

Показаниями свидетеля Т. — фельдшера выездной бригады 1-й подстанции скорой медицинской помощи, установлено, что на машине под управлением К. был включен световой сигнал, а звуковой сигнал не был включен, он был включен на второй машине скорой помощи, которая ехала следом.

Из показаний свидетеля К.С. — фельдшера выездной бригады скорой помощи, следует, что световые сигналы на обеих машинах были включены, звуковой сигнал был включен позже. После того, как автомобили проследовали перекресток <адрес> и <адрес> у первой машины скорой была включена сигнализация, работала ли сигнализация на машине, в которой ехал он, сказать не может. После перекрестка «скорые» стали перестраиваться вправо. Далее первая скорая выехала на перекресток и столкнулась с автомобилем Б.

Показаниями свидетелей — следователя П. и понятых Н. и Р.С. установлены обстоятельства проведения следственного эксперимента с целью обнаружения места, с которого К.И. с водительского сиденья своего автомобиля мог видеть машину «скорой помощи», а также для того, чтобы установить скорость, с которой двигался К.И.

Как следует из показаний свидетеля П. — начальника Управления по расследованию преступлений против безопасности движения, по его мнению, в ходе следственного эксперимента следователь восстановил картину дорожно-транспортного происшествия и установил, что К.И. мог заблаговременно видеть световые сигналы и слушать сигналы скорой помощи, которая периодически появлялась в поле его зрения. К.И. мог установить, с какой стороны для него возникает опасность, был к этому подготовлен и должен был соответствующим образом реагировать. При производстве дополнительной экспертизы эксперт не рассматривал техническую возможность К.И. предотвратить ДТП, и исследуя версию К.И., безосновательно сослался на данные Бронштейна, так как никакого времени на исследование перекрестка в целом водителю не дается.

Согласно показаниям К.И., данным при допросе в качестве обвиняемого, он двигался по <адрес> в направлении <адрес> с боковым интервалом 1 — 2 метра до трамвайных путей, со скоростью около 60 км/час. При подъезде к перекрестку с <адрес> на дальнем светофоре, расположенном по середине проезжей части, горел зеленый разрешающий сигнал светофора, в связи с чем он продолжил движение. В момент, когда он находился на середине перекрестка с <адрес>, он увидел справа от себя на расстоянии около 2 метров автомобиль скорой помощи, который двигался с большой скоростью и не тормозил. Звуковой сигнализации не слышал, горели ли проблесковые маячки, сказать не может. Чтобы избежать столкновения он отвернул руль влево, однако столкновения избежать не удалось.

Также судом были исследованы:

— протокол осмотра места ДТП, схема и фототаблица к нему, на которых зафиксирован участок проезжей части, где произошло ДТП, следы на проезжей части, расположение транспортных средств после ДТП;

— протокол осмотра и постановление о приобщении к делу в качестве вещественного доказательства диска DVD-R с записью видеофайлов с камер видеонаблюдения ГУ «Городской мониторинговый центр», установленных на перекрестке <адрес>, где зафиксирован участок проезжей части на котором произошло ДТП, а также движение автомобилей непосредственно перед столкновением и сам момент ДТП;

— протокол следственного эксперимента, проведенного на месте дорожно-транспортного происшествия, в ходе которого устанавливалось место столкновения автомобиля под управлением К.И. и машины скорой помощи, расстояние, с которого К.И. располагал возможностью обнаружить приближающийся справа автомобиль скорой помощи, а также слышимость звуковой сигнализации;

— заключение судебно-медицинского эксперта о степени тяжести, механизме образования телесных повреждений и причине смерти К.;

— заключение технико-трасолого-автотехнической экспертизы от 20.10.2009 г., из которого следует, что действия водителя К.И. в данной ситуации регламентируются п. п. 1.3, 3.2, 6.2, 6.13, 6.14, 10.1 ПДД РФ. При заданных исходных данных водитель К.И. имел техническую возможность предотвратить столкновение экстренным торможением с остановкой автомобиля до полосы движения автомобиля скорой помощи без изменения направления движения;

— показания специалиста В. и его консультационное заключение, в соответствии с которыми К.И. имел техническую возможность путем экстренного торможения предотвратить столкновение с автомобилем скорой помощи.

С учетом проведенной судом проверки представленных по делу доказательств и их надлежащей оценки суд пришел к обоснованному выводу о том, что результаты проведенного следственного эксперимента являются недостоверными.

При этом суд обоснованно исходил из того, что при проведении следственного эксперимента использовались 4 фотографии, сделанные с видеозаписей камер видеонаблюдения, установленных на перекрестке <адрес> и <адрес>, однако, использование данных фотографий не позволяет признать достоверными отраженные в протоколе результаты.

Так по фотографии N 1 было установлено, что в указанный момент передняя часть автомобиля «Б» находится на расстоянии 1,3 м от линии пересечения с <адрес>. Ставя под сомнение указанную величину, суд обоснованно указал, что на данном снимке видны только контуры автомобиля «Б» и левый край проезжей части <адрес>, правый край проезжей части <адрес> и линия пересечения проезжей части <адрес> с проезжей частью <адрес> не просматриваются, а характер дорожного покрытия не позволяет достоверно определить местонахождение автомобиля «Б».

Место столкновения автомобилей в соответствии с фотографиями N 2 и N 4 было определено на расстоянии 19,6 м от пересечения <адрес> и <адрес> и на расстоянии 15,3 м от линии пересечения со <адрес>. Усматривая несоответствие полученных данных, суд правомерно сослался на указание несовместимого времени на этих фотографиях, а также на то, что на них не видна граница проезжей части <адрес> и граница пересечения <адрес> с <адрес>, а расстояние до видимого ориентира — разделительного островка на <адрес> не устанавливалось.

Судом обоснованно учтено, что с учетом данных протокола, составленной не в масштабе схемы и используемой при следственном эксперименте фотографии установить место расположения автомобиля «Б» по ширине проезжей части на момент производства измерений и определения видимости автомобиля скорой помощи не представляется возможным. Также судом обоснованно принято во внимание, что следственный эксперимент производился исходя из скорости автомобиля скорой помощи 40 км/час, однако, данный параметр не является достоверным, с учетом показаний на предварительном следствии свидетеля Р., показавшего, что его автомобиль и автомобиль под управлением К. двигался со скоростью 20, максимум 30 км/час, а также с учетом заключения дополнительной экспертизы, проведенной без учета данных следственного эксперимента с исследованием объективные данных — видеозаписи дорожно-транспортного происшествия и предоставленной масштабной схемы, согласно которой скорость машины скорой помощи составляла 31 км/час.

Оценивая установленное следственным экспериментом расстояние, на котором водитель К.И. со своего водительского места мог полностью видеть автомобиль скорой помощи, суд обоснованно признал недостоверным с учетом скорости автомобиля скорой помощи, принятой за основу произведенных измерений и расчетов.

Кроме того, судом обоснованно принято во внимание, что при производстве следственного эксперимента автомобили скорой помощи перемещались параллельно правому краю проезжей части <адрес>, что не соответствует действительной траектории их движения, т.к. из видеозаписи камеры видеонаблюдения следует, что автомобили скорой помощи подъехали к перекрестку <адрес> и <адрес> в крайнем левом ряду, а затем в процессе движения перемещались вправо. Также судом учтено, что данный маневр не отражен на использованных при следственном эксперименте фотографиях, а согласно приложенной схеме автомобили скорой помощи располагались на расстоянии 1,2 м от правого края проезжей части, в соответствии с фотографией N 3, при том, что на указанной фотографии правый край проезжей части не просматривается.

С учетом изложенного доводы кассационного представления о том, что суд необоснованно исключил из числа доказательств следственный эксперимент, судебная коллегия считает несостоятельными. При этом вопреки доводам представления изложенные судом выводы относительно недостоверности полученных в ходе эксперимента данных, в том числе, о неправильной расстановке автомобилей по полосам, не опровергаются показаниями следователя П., эксперта Б. и специалиста В., и не противоречат полученным в ходе судебного следствия данным.

Утверждение в представлении о том, что выводы суда о неправильной расстановке автомобилей в ходе следственного эксперимента не имеют значения для определения момента опасности, судебная коллегия считает несостоятельными, поскольку указанный момент, определяется, в том числе, с учетом данных, полученных в ходе эксперимента.

Кроме того, указание в представлении, что суд исключил из числа доказательств следственный эксперимент, является необоснованным, исходя из того, что суд лишь признал данные следственного эксперимента недостоверными на основе их надлежащей оценки.

При указанных обстоятельствах суд правомерно указал в приговоре, что положенное в основу предъявленного К.И. обвинения заключение технико-трасолого-автотехнической экспертизы, проведенной в ходе следствия, дано на основе недостоверных данных следственного эксперимента.

Как следует из материалов дела, судом была назначена и проведена дополнительная технико-трасолого-автотехническая экспертиза. При этом, не меняя заданных предварительных следствием при производстве первоначальной экспертизы параметров, суд предложил эксперту дать заключение без использования данных, полученных в ходе следственного эксперимента. Также эксперту дополнительно были представлены масштабные схемы геолого-геодезической службы перекрестка <адрес> и <адрес> и схема работы светофоров.

На основании соответствующего постановления суда экспертом Б. было дано заключение от 15.09.2011 г.

Доводы кассационного представления о том, что дополнительная технико-трасолого-автотехническая экспертиза проведена с нарушением требований закона, по мнению судебной коллегии являются несостоятельными.

Так утверждение автора представления о том, что суд должен был назначить повторную экспертизу, поручив ее проведение другому эксперту, а не дополнительную, в том числе, и в связи с признанием судом недостоверными данных следственного эксперимента, является необоснованным, поскольку судом назначена экспертиза не в связи с возникновением сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличием противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам, а в связи с возникновением новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела.

При этом ссылка в представлении на то, что эксперту не были предоставлены исходные данные, установленные в ходе следственного эксперимента от 01.09.2009 г., экспертом при даче заключения от 15.09.2011 г. использовались только показания К.И., данные им в судебном заседании, судом не приняты во внимание все протоколы допросов свидетелей, подозреваемого, обвиняемого, является необоснованной, т.к. данные обстоятельства не влекут недопустимости данного экспертом заключения, как доказательства.

Указание в представлении на то, что при назначении дополнительной экспертизы эксперту не был задан момент возникновения опасности для водителя К.И., судебная коллегия считает несостоятельным, т.к. судом были поставлены эксперту вопросы, ответы на которые, в том числе, и позволяют определить суду указанный момент с учетом полученных по делу доказательств.

То обстоятельство, что судом при назначении экспертизы был вынесен лишь один процессуальный документ в виде соответствующего постановления, не является существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона и не влечет признания соответствующего доказательства недопустимым.

Кроме того, судом проверялись доводы стороны обвинения о недопустимости, как доказательства, заключения дополнительной технико-трасолого-автотехнической экспертизы, изложенные в соответствующем ходатайстве, которые суд правомерно отверг, обоснованно указав, что данная экспертиза назначена судом в соответствии со своей компетенцией на основании ст. ст. 195, 207, 283 УПК РФ.

Согласно заключению эксперта Б. от 15.09.2011 г., последний, применив графический метод исследований, составил три схемы, на которых в масштабе нанесены размеры проезжих частей перекрестка <адрес> и <адрес> (<адрес>) с указанием их границ, положения неподвижных объектов, ограничивающих видимость, траектории движения транспортных средств и их положения в момент столкновения. Сопоставив записи камер видеонаблюдения и данные масштабных схем, эксперт пришел к выводу о том, что скорость автомобиля скорой помощи составляла 31 км/час, скорость автомобиля под управлением К.И. — 63 км/час, а с учетом возможных погрешностей соответственно 30 и 60 км/час.

Также эксперт подтвердил выводы первой экспертизы о том, что водитель К.И. при включении желтого сигнала светофора не мог остановиться перед стоп-линией, не прибегая к экстренному торможению, и поэтому мог продолжить движение через перекресток. Водитель скорой помощи К., следуя на автомобиле скорой помощи с включенным проблесковым маячком и специальным звуковым сигналом, выполняя неотложное служебное задание, мог выезжать на перекресток по запрещающему сигналу светофора, но лишь убедившись, что подаваемые им сигналы восприняты другими участниками движения, и ему уступают дорогу.

С учетом представленных суду видеозаписей дорожно-транспортного происшествия, а также показаний свидетелей Ф., В.С., Р., З., С., Т. и К.С., а также с учетом отсутствия иных сведений, суд пришел к обоснованному выводу о том, что утверждения К.И. при допросе в качестве обвиняемого о том, что он двигался по <адрес> на расстоянии 1 — 2 метров от трамвайных путей, а при допросе в судебном заседании, что — на расстоянии 2 — 3 метров, ничем не опровергнуты.

Используя среднюю величину — 2 метра от трамвайных путей, методом графического подбора эксперт установил, что точка, откуда водителю К.И. становится видно передний край передней части автомобиля скорой помощи (с учетом расположения справа ограничивающих обзорность объектов), находится на расстоянии приблизительно 47,3 м от места столкновения.

При определении момента возникновения опасности для водителя К.И., суд правильно исходил из требований п. 1.2 ПДД, в соответствии с которым опасностью для движения является ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия.

При этом, суд с учетом представленных по делу доказательств обоснованно пришел к выводу о том, что моментом возникновения опасности для К.И. является не момент, когда он мог увидеть передний край передней части автомобиля, движущегося по направлению к перекрестку, а момент когда он мог обнаружить, что приближающимся в перекрестку транспортным средством является машина скорой помощи с включенными спецсигналами, которая имеет право проезда перекрестка на запрещающий сигнал светофора.

Вывод суда об отсутствии достоверных данных о том, что К.И. при движении по <адрес> в промежутках между строениями видел световые сигналы на автомобилях скорой помощи, которые двигались по <адрес>, основан на исследованных по делу доказательствах.

При этом суд правомерно принял во внимание, что идентифицировать транспортное средство в качестве машины скорой помощи К.И. мог только после ее появления в поле его зрения.

Оценивая действия оправданного и обоснованно указав, что водитель не обязан отслеживать движение транспорта по прилегающим улицам, суд правомерно учел и показания эксперта, согласно которым при движении по <адрес> водитель может наблюдать расстояния между строениями, которые не превышают 5 метров, которое автомобиль «Б» преодолевал за десятые доли секунды.

Оценивая показания допрошенных по делу свидетелей, суд пришел к обоснованному выводу о том, что они являются противоречивыми относительно того, был ли включен звуковой сигнал на одной или обеих машинах скорой помощи, и в какой момент этот сигнал был включен.

С учетом местонахождения свидетелей Р., З., С., Т., К.С., Ф. и В.С. суд обоснованно признал достоверными характеристики звукового сигнала скорой помощи, данные свидетелями Ф. и В.С., так как указанные лица, являясь водителями транспортных средств, были случайными свидетелями дорожно-транспортного происшествия.

Дана судом оценка и изложенным в протоколе следственного эксперимента данным, о том, что при проведении удаления от места ДТП из салона автомобиля Б звуковую сигнализацию «скорой помощи» слышно на любом расстоянии.

Эти данные суд также правомерно поставил под сомнение, поскольку отсутствуют указания на одной или двух машинах включалась сигнализация, в каком положении при этом находились автомобили, идентичны ли системы звукового оповещения, установленные на использованных при производстве следственного эксперимента автомобилях тем, которые были установлены на машинах под управлением К. и Р.

Кроме того, судом приняты во внимание показания свидетеля — понятого Н.Е. о том, что при проведении следственного эксперимента звуковая сигнализация включалась одновременно на двух машинах скорой помощи.

С учетом данных обстоятельств суд пришел к обоснованному выводу о том, что показания свидетелей и данные следственного эксперимента не опровергают показания К.И. в той части, что до дорожно-транспортного происшествия он не слышал звукового сигнала скорой помощи.

Также суд обоснованно сослался в приговоре на то обстоятельство, что при производстве дополнительной экспертизы эксперт исследовал версию К.И., согласно которой он двигался по <адрес> на расстоянии около 2 м от трамвайных путей со скоростью около 60 км/час, при подъезде к перекрестку с <адрес> он увидел мигающий зеленый сигнал светофора и продолжил движение, неожиданно справа появился автомобиль скорой помощи. Понимая, что расстояния для остановки транспортного средства не хватает, он сместил машину влево, однако водитель скорой помощи не предпринял мер к остановке, и произошло столкновение.

При этом судом учтено, что рассчитанный экспертом остановочный путь автомобиля «Б» на 2 м меньше, чем расстояние до места столкновения.

Вместе с тем судом обоснованно принято во внимание, что с учетом показаний К.И. эксперт на основе своих специальных познаний, применив величину, которая характеризует время перевода глаз водителя, следящего за движением транспорта при пересечении перекрестка (коэффициент Бронштейна), и установив, что за время полного обозрения перекрестка автомобиль под управлением К.И. прошел от 8,4 до 19,4 м, пришел к выводу о том, что версия К.И. является в полной мере состоятельной, и по ней он не имел технической возможности остановиться до полосы движения автомобиля скорой помощи, так как применение торможения и продолжение движения по своей полосе не предотвращали столкновение.

Дана судом оценка и доводам стороны обвинения в части оспаривания обоснованности применения экспертом величины, характеризующей время перевода глаз водителя, следящего за движением транспорта при пересечении перекрестка, согласно которым данная величина уже учтена в коэффициенте t1 — время реакции водителя.

Отвергая данные доводы суд обоснованно указал, что временем реакции водителя называется период с момента появления раздражителя в поле зрения водителя до начала воздействия последнего на органы управления транспортного средства.

При этом суд правомерно исходил из того, что при исследовании версии К.И. эксперт применил коэффициент Бронштейна для учета времени до момента появления в поле зрения К.И. переднего края передней части автомобиля, движущегося по направлению к перекрестку.

Кроме того, судом обоснованно приняты во внимание пояснения эксперта Б. в суде, из которых следует, что необходимость применения данного коэффициента была обусловлена версией водителя, что не влияет на его расчет остановочного пути автомобиля «Б», а показывает, что версия К.И. исследована и в полной мере состоятельна.

Дана судом оценка и представленным справкам экспертных учреждений о необоснованном применении экспертом коэффициента Бронштейна.

При этом, с учетом того обстоятельства, что эти справки даны без учета конкретной дорожной ситуации, без осведомленности о версии К.И., которую эксперт исследовал по поручению суда, суд обоснованно отверг их, правомерно указав, что они не могут опровергнуть выводы эксперта.

По этим же основаниям судебная коллегия не может принять во внимание и справку РСЦЭ при Министерстве юстиции РФ от 02.02.2012 г., представленную стороной обвинения в суде кассационной инстанции.

При указанных обстоятельствах доводы кассационного представления и кассационной жалобы о том, что суд неправильно пришел к выводу об обоснованности ссылки эксперта на коэффициент Бронштейна судебная коллегия считает несостоятельными.

Также судом обоснованно приняты во внимание показания эксперта в суде, из которых следует, что с учетом длины автомобиля скорой помощи и скорости движения 30 км/час данный автомобиль полностью в поле зрения К.И. появляется в течение 0,8 секунды. За то же время автомобиль «Б» проходит 12,7 м. Следовательно, применение К.И. торможения в момент возникновения опасности без изменения направления движения не могло предотвратить столкновение с автомобилем скорой помощи.

Как усматривается из протокола судебного заседания, эксперт Б., будучи неоднократно допрошен в ходе судебного заседания, показывал, что им при даче заключения учитывались все показания К.И., данные по настоящему уголовному делу, при этом он также показал, что его выводы не изменятся и с учетом показаний К.И., данных в качестве подозреваемого.

С учетом изложенного доводы кассационного представления о том, что судом не учтены показания К.И., данные в качестве подозреваемого, об оглашении этих показаний после проведения дополнительной экспертизы, об ошибочности соответствующих выводов эксперта, а также о неправильной оценке представленных доказательств с учетом полученного заключения дополнительной экспертизы, судебная коллегия считает неубедительными.

Получило в приговоре надлежащую оценку и то обстоятельство, что в судебном заседании специалист В. оспаривал обоснованность применения экспертом дифференцированного значения установившегося замедления 4,9 м/с и полагал правильным значение 5,5 м/с, ссылаясь на то, что указанное среднее значение применительно к автомобилям «Б» было установлено путем проведения экспериментов на базе автодорожного факультета СПб ГАСУ.

Отвергая применение указанного специалистом значения, ухудшающего положение К.И., суд правомерно сослался на отсутствие сведений о методике и условий проведения экспериментов, характеристики использованных транспортных и технических средств, и возможной погрешности результатов.

С учетом изложенного доводы кассационного представления о необоснованном отказе суда в применении дифференцированного значения замедления, предложенного специалистом СПб ГАСУ В., судебная коллегия считает неубедительными.

При этом указание в представлении на наличие у суда обязанности запроса соответствующей методики судебная коллегия считает несостоятельным в силу положений ст. 15 УПК РФ.

С учетом представленных по делу доказательств, суд вопреки предъявленному обвинению обоснованно не усмотрел в действиях К.И. нарушения п. 1.5 ПДД РФ, т.к. последний при включении желтого сигнала светофора не мог остановиться перед стоп-линией, не прибегая к экстренному торможению, а следовательно правомерно продолжил движение через перекресток. Указание суда о том, что у К.И. не было оснований полагать, что своими действиями он создает опасность для движения других транспортных средств, движение которых было запрещено соответствующим сигналом светофора, основано на исследованных материалах дела.

Также суд обоснованно не усмотрел в действиях К.И. нарушения п. 3.2 ПДД РФ, т.к. в сложившейся дорожной ситуации он не располагал возможностью заблаговременно увидеть автомобиль скорой помощи и уступить дорогу, не прибегая к экстренному торможению.

Не усматривая в действиях К.И. нарушения п. п. 10.1 ч. 1 и 10.2 ПДД РФ, суд правильно сослался на то обстоятельство, что установленная экспертным путем скорость автомобиля под его управлением с учетом погрешности была в пределах 60 км/час. При этом суд также обоснованно отметил, что мокрое дорожное покрытие, само по себе, не свидетельствует о необходимости движения со скоростью менее разрешенной, так как движение осуществлялось на асфальтовом покрытии, на освещенной дороге, при неограниченной видимости в направлении движения, при отсутствии иных транспортных средств, в условиях запрещающего сигнала для движения транспорта, который может создать помеху для движения.

С учетом представленных по делу доказательств суд пришел к обоснованному выводу о том, что нарушение водителем К.И. требований п. 10.1 ч. 2 ПДД РФ, предписывающего водителю при возникновении опасности, которую он в состоянии обнаружить, принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, не находится в прямой причинной связи с наступившими последствиями.

С учетом заключения дополнительной экспертизы и показаний эксперта в судебном заседании суд пришел к обоснованному выводу о том, что применение торможения и продолжение движения по своей полосе для водителя К.И., как того требуют ПДД РФ, не предотвращали столкновение.

При этом судом правомерно принято во внимание, что водитель скорой помощи выехал на перекресток по запрещающему сигналу светофора, не убедившись, что подаваемые им сигналы восприняты другими участниками дорожного движения, и ему уступают дорогу, его действия не соответствовали п. п. 1.3, 3.1, 6.2 ПДД РФ и явились причиной возникновения аварийной ситуации.

Доводы кассационного представления о неправильных выводах суда в данной части с учетом возможных замедления и прямолинейной траектории движения автомобиля К.И. и соответствующего расстояния, которое мог бы в данном случае преодолеть автомобиль скорой помощи, о неверном определении экспертом скорости движения и пройденного автомобилем скорой помощи пути, судебная коллегия считает неубедительными с учетом заключения дополнительной технико-трасолого-автотехнической экспертизы, обоснованно признанной судом допустимым и достоверным доказательством, и показаний эксперта Б. в суде.

Ссылку автора кассационного представления на показания эксперта Б. и специалиста В. о том, что остановочный путь автомобиля при движении по прямой меньше чем при движении по дуге, судебная коллегия считает необоснованной, т.к. из заключения дополнительной экспертизы следует, что применение торможения и продолжение движения по своей полосе для водителя К.И. как того требуют ПДД и, как показало масштабное графическое построение, не предотвращали столкновение.

С учетом изложенного доводы кассационного представления о том, что судом не было установлено, имел ли К.И. техническую возможность избежать столкновения, если бы при возникновении опасности он действовал в соответствии с ПДД РФ и применил экстренное торможение при прямолинейном движении, а также о том, что К.И. при возникновении опасности для движения в нарушение требований 10.1 ПДД РФ не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, судебная коллегия считает несостоятельными.

Доводы кассационного представления и кассационной жалобы представителя потерпевших об отсутствии в приговоре оценки достоверности показаний К.И. в части момента обнаружения им скорой помощи, о том, что судом не раскрыто содержание и не дана оценка показаниям К.И. на предварительном следствии и в суде в части увеличения и снижения скорости при проезде перекрестка, судебная коллегия считает неубедительными, поскольку изложенный в приговоре вывод суда о недоказанности предъявленного К.И. органами следствия обвинения основан на исследованной судом совокупности доказательств, получивших надлежащую оценку и сделан судом с учетом положений ст. 14 УПК РФ.

Доводы кассационной жалобы о том, что судом не исследовалось сравнение места столкновения ТС, установленного на схеме следственного эксперимента и места столкновения ТС, определенного экспертом в заключении экспертизы, назначенной постановлением суда, судебная коллегия считает несостоятельными, т.к. суд обоснованно признал недостоверными результаты следственного эксперимента, проведенного в ходе предварительного следствия.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, при рассмотрении дела судом не допущено.

Ходатайства, заявленные стороной обвинения в ходе судебного разбирательства, были рассмотрены судом в полном соответствии с положениями ст. ст. 121, 122 УПК РФ, по каждому из них судом вынесены соответствующие постановления, в которых приведены надлежащие мотивировки принятых решений с учетом представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст. 252 УПК РФ.

Решения вынесенные судом по ходатайствам стороны обвинения о назначении повторной комиссионной автотехнической экспертизы являются мотивированными, основанными на материалах дела и представленных сторонами доказательствах в связи с чем судебная коллегия не усматривает нарушения принципа состязательности сторон при рассмотрении дела.

При этом, в том числе, отклоняя ходатайство о назначении повторной автотехнической экспертизы по методике реконструкции механизма стадий дорожно-транспортного происшествия, разработанной специалистом В., суд обоснованно сослался на то обстоятельство, что методика, на существование которой ссылался специалист, а также судебная практика ее применения, суду представлены не были, эта методика не утверждена Министерством юстиции РФ, при том, что в соответствии с ч. 2 ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых и практических данных.

Кроме того, отклоняя указанные ходатайства, суд обоснованно сослался на заключение эксперта Б. от 15.09.2011 г., правомерно указав, что методика производства экспертизы суду разъяснена, выводы эксперта обоснованы и могут быть проверены, так как на прилагаемых к заключению схемах в масштабе нанесены размеры проезжих частей исследуемого перекрестка, их границы, траектории движения транспортных средств и их положение до и в момент ДТП.

Доводы кассационного представления о том, что при дополнительном допросе эксперта по заключению от 15.09.2011 г. он не смог указать размер технической погрешности при расстановке транспортных средств с помощью программы «Авто-граф», а также пояснил, что схемы-приложения к заключению эксперта основаны на его личном восприятии видеозаписи ДТП с учетом его физиологических особенностей, судебная коллегия считает также несостоятельными, поскольку суд обоснованно отметил в приговоре, что любое экспертное исследование содержит вероятность погрешности, а все сомнения в виновности обвиняемого, в силу ч. 3 ст. 14 УПК РФ толкуются в пользу обвиняемого.

При данных обстоятельствах доводы кассационного представления и кассационной жалобы о необоснованном отказе суда в назначении повторной комиссионной автотехнической экспертизы судебная коллегия считает несостоятельными.

Доводы кассационного представления о том, что судом в описательно-мотивировочной части приговора не раскрыто содержание справок, полученных из ГУ «Российский Федеральный центр Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации», ЭКЦ ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и ГУ Российский Федеральный центр Судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации, судебная коллегия считает неубедительными, т.к. данным справкам судом в приговоре дана надлежащая оценка, исходя из сущности изложенных в них сведений.

Ссылки в кассационном представлении и кассационной жалобе на то, что в приговоре суд необоснованно указал на согласие стороны обвинения с назначением дополнительной экспертизы, судебная коллегия считает несостоятельными, т.к. из протокола судебного заседания следует, что возражений против назначения и проведения данной экспертизы стороной обвинения суду представлено не было.

Доводы кассационной жалобы представителя потерпевших о том, что позиция стороны обвинения по данному вопросу неверно отражена в протоколе судебного заседания, судебная коллегия не может принять во внимание, т.к. судом рассмотрены соответствующие замечания на протокол судебного заседания, которые отклонены постановлением суда.

То обстоятельство, что в описательно-мотивировочной части приговора отсутствуют указания о наличии по делу гражданских исков потерпевших по делу о компенсации морального вреда, не влечет отмену приговора с учетом принятого судом решения по существу предъявленных исков.

При таком положении судебная коллегия не находит оснований для отмены приговора суда и удовлетворения кассационного представления и кассационной жалобы.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия

Приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 24 ноября 2011 года в отношении К.И. — оставить без изменения, кассационное представление и кассационную жалобу представителя потерпевших — без удовлетворения.