Душою я русский! Воскликнул он и в доказательство произнес несколько нелестных выражений о русских

Составитель - Константин Аполлонович Скальковский, (6 [18] апреля 1843, Одесса — 6 [19] мая 1906) — русский во втором поколении, горный инженер, историк горного дела, административный деятель и экономист, писатель-публицист, знаток балета.Достойный сын своего отца - русского в первом поколении Апполона Скальковского,(статистика, историка-любителя, самоназначившего себя "Геродотом Одессы", автора имперского мифа короткой истории Одессы, работ по статистике, сочинений по истории Запорожской Сечи) записавшегося в русские из сына украинца житомирского мелкопоместного дворянина и сербки Софии Живкович(дочери сербского эмигранта а полковника Степана Живковича, матерью которой была Елизавета Тодорович, родственница писателя Вука Караджича).Некоторые склонны считать Аполлона поляком на том основании, что учился его сначала в монастырскую школу Литовского округа, потом изучал медицину в Вильно, юриспруденцию в Московском университете он учил уже потом, что первые свои дневники он писал на польском языке, но сами поляки (под стихотворением Адама Мицкевича которое поэт в 1826 году написал специально для Скальковского), сделали такое примечание:Do_imionnika_Apollona_Skalkowskiego - Apollon Skalkowski, rodem Małorusin.

Из русской Вики:"В честь тайного советника Константина Скальковского чеканили юбилейные медали; его именем называли шахты в Донбассе и ванны на Кавказских минеральных водах. Константин Аполлонович жил на широкую ногу; о нём не только говорили, но и писали, что он первый в мире взяточник.Популярный анекдот тех времен:«Директору Горного департамента Скальковскому предложили взятку за утверждение устава акционерного общества:„Десять тысяч, и ничего не выйдет из Вашего кабинета“.— „Давайте двадцать, и можете болтать об этом на каждом углу“,— отвечал сановник».Широта его талантов поражает!"

* * *Книжку из которой взяты цитаты, Константин Скальковский написал уже уйдя в отставку (а до того, ещё работая на Россию, всю жизнь заботливо эти цитаты для будущей своей книги собирал, записывая их на маленьких листочках бумаги). И написал он её уже живя во Франции, где комфортно, и наконец вдали от России, неплохо существовал на заработанные непосильным трудом русского начальственного взяточника хорошие деньги.Вобщем, "облико морале" верных слуг империи с тех пор совсем не изменился.Сначала они служат империи, привирают и лукавят в угоду империи, а потом, уезжают в Европу, и оттуда выливают на то чему служили порцию нелестной уничижительно-обличительной правды. Правды, которую сам же верный служака всю жизнь знал, но до поры -до времени, молчал. Только цитаты молча перечитывал.А вы потом удивляетесь - откуда в СССР взялась двойная мораль. Да как раз из той "России, которую вы потеряли" и взялась.Хорошего сына воспитал Аполлон.

"Если вместе с исчезновением какого-либо народа с лица земли немедленно должно было исчезнуть все то, что тот народ выдумал, — наша матушка, Русь православная, провалиться могла бы в тартарары, и ни одного гвоздика, ни одной булавочки не потревожила бы, родная… потому, что даже самовар, и лапти, и дуга, и кнут — это наши знаменитые продукты — не нами выдуманы".

* * *Нужно сознаться, что мы, вообще говоря, очень бездарны[16].

Ф. ДостоевскийПрим. составителя : 16Действительно, даже такие, казалось бы, коренные слова, как «дурак» и «кулак», мы заимствовали от татар.

* * *Я сижу на мели с моим томом «Доблестные черты из жизни русских людей»… Пересмотрел за семь лет «Современник», «Отечественные записки», «Москвитянин», «Библиотеку для чтения» и ни одной доблестной черты — хоть повесься! Неужели у нас их в самом деле так мало?

Д. Григорович

* * *Русский человек как ни склонен к лукавству, но любит, чтобы с ним поступали справедливо. Странное противоречие: сами обмануть готовы, а к себе требуют справедливости.

Привычки рабства слишком глубоко в нас внедрились, не скоро мы от них отделаемся. Нам во всем и всюду нужен барин… Чистые холопы! И гордость холопская и холопское унижение.

* * *Тошно слушать эти заученные возгласы о гласности, добре, правде и прочих прелестях. Исключите два-три человека, у остальных в перспективе карманные блага, хороший обед, вкусное вино etc., etc. Я прихожу к убеждению, что мы преподленькие люди, едва ли способные на какой-либо серьезный, обдуманный, требующий терпения и самопожертвования труд.

* * *Датский посланник при Петре Юл сделал такой общий вывод: «На русских надо влиять лестью, водкой и взятками; все же другие средства, вроде справедливости, права, на них не действуют». Юл забыл прибавить к перечню этих средств еще одно — именно страх.

* * *Принимая разгильдяйство и распущенное мотовство за широту натуры, почитая свою лень и слабоволие за доброту, русский человек вечно жалуется на неблагодарность.

Н. Энгельгардт

* * *Мы ужасно первоначальны, стихийны, первобытны. Мы хорошо родились, а выросли очень мало. Никаких орудий жизни у нас нет. Дышим, кровь обращается в нас, говорим правду. Но не умеем вытереть себе нос… Беспомощность русских без иностранцев, не только новых, но и старых, древних, поразительна. Солнце ли у нас плохо светит, обстоятельства ли исторические худо сложились, но мы одеваемся в иностранщину, строимся по-иностранному, судимся загранично, ездим, учимся, управляемся — все не по-русски! И как только вы задумаете стать «единственно по-русски», вы станете деревней.

Наука? Науки не было — была бюрократия. Право собственности? Его не было — была бюрократия. Закон и суд? Суда не было — была бюрократия. Церковь? Церковного управления не было — была бюрократия. Администрация? Администрации не было — было постоянно организованное превышение власти, а с тем вместе и ее бездействие в ущерб интересам казенным и частным.

* * *Умножать войска, усиливать доходы, устрашать другие народы, распространять свои области, иногда не без неправды — таково было наше стремление… О духовном усовершенствовании мы не думали; нравственность народную развращали; на самые науки смотрели мы не как на развитие Богом данного разума, но единственно как на средство к увеличению внешней силы государственной.

* * *Европа с враждою и опасением смотрит на нас, потому что при темной и загадочной стихийной мощи русского народа, при скудности и несостоятельности наших духовных и культурных сил, притязания наши и явны, и определенны, и велики. В Европе громче всего раздаются крики нашего «национализма», который хочет разрушить Турцию, разрушить Австрию, разгромить Германию, забрать Царьград, при случае, пожалуй, и Индию. А когда спрашивают вас, чем же мы — взамен забранного и разрушенного — одарим человечество, какие духовные и культурные начала внесем во всемирную историю, — то приходится или молчать, или говорить бессмысленные фразы.

Вл. Соловьев

* * *Они (временщики) не знали меры своему корыстолюбию, и самые отдаленные родственники временщика с жадностью пользовались кратким его царствованием. Отселе произошли сии огромные имения вовсе неизвестных фамилий и совершенное отсутствие чести и честности в высшем классе народа. От канцлера до последнего протоколиста все крали и все были продажны.

Что же это за исключительная страна Россия, что, возможно, не стыдно, где позволительно было (а может быть, оборони Боже, и есть) для некоторых высоких сановников не только не иметь понятия о словесности, но даже не знать грамматики, не различать «ъ» и «е» и в выражении «в середу» спрашивать иногда, как писать предлог «в»: через «Ѳ» или «ф»?

* * *Человеку неглупому стыдно быть русским чиновником, особенно по части азиатских дел. Да и вообще, в настоящее время без внутреннего негодования помыслить не можешь о том, что принадлежишь к этой подлой нации телят и свиней, которая зовется Русью.

У наших инженеров все «как-нибудьство» и «кое-какство».

Согласитесь, что они (крестьяне) не ангелы во плоти… Что вы нас рядите во французских маркизов XVIII столетия, воображавших… что под соломенной крышей, в какой-то камчадальской юрте таятся тихие добродетели, святыня честного труда, голубиные побуждения.

П. Мельников-Печерский

Бедность и невежество русского крестьянина привели его к тому, что он очень часто не ценит своего собственного труда, но вместе с тем он не ценит и чужого труда, он не имеет понятия ни о правах собственных, ни о правах другой личности. Для него условий и гражданской жизни не существует.

Н. Успенский

Воля, свобода, легкое житье, обилие денег, т. е. все то, что необходимо человеку для того, чтобы устроиться, причиняет ему (мужику), напротив, крайнее расстройство до того, что он делается вроде свиньи.

Глеб Успенский

Манифест 19 февраля явным образом написан был по-французски и переведен на неуклюжий русский язык каким-нибудь немцем. Вот фразы вроде: «благодетельно устроен», «добрые патриархальные условия», которых ни один русский мужик не поймет[39].

И. Тургенев39Замечательно, однако, что манифест писал митрополит Филарет. «Манифест написан уродливо на каком-то татарском языке», — писал И. Аксаков.* * *

Ты романтик и художник, веришь в народ, в особую породу людей, в известную расу: ведь ты в своем роде тоже троеручица! И все это по милости придуманных господами и навязанных этому народу совершенно чуждых ему демократических социальных тенденций вроде «община» и «артель». От общины Россия не знает, как отчураться, а что до артели, — я никогда не забуду выражения лица, с которым мне сказал в нынешнем году один мешанин: «Кто артели не знавал, не знает петли». Не дай бог, чтобы бесчеловечно эксплуататорские начала, на которых действуют наши артели, когда-нибудь применялись в более широких размерах.

Не лишено интереса, что русское крестьянское положение было применено в Царстве Польском в виде наказания для бунтовавших помещиков.

Сверху блеск, внизу гниль. В творениях нашего официального многословия нет места для истины.

Гр. П. Валуев

* * *Законы пишутся для подчиненных, а не для начальников.

Гр. А. X. Бенкендорф

Учали на Москву приходить разные еретики, немцы и просить Царские службы и мы собрали Архиепископы, Архиереи, Архимандриты и Иереи на думу и положили думными людьми: их, сранных детей, немцев, на воеводство не посылать и к воеводствам не определять, а быть им, сраным детям, немцам, только в Москве и записывать на черной сотне и в службу нашу Царскую вступать по нужде, в ратную.

Указ Алексея Михайловича 18 мая 1661 г.

* * *Бывшие тогда еще в серых зипунах и лаптях, небритые и в бородах, т. е. во всей мужичьей образине, они (великоруссы) имели, однако, себе всепонятное высокомерие или какой-то гнусный обычай давать всем народам презрительные названия, например: полячишки, немчурки, татаришки и т. д.

Архиепископ Г. КонискийКониский Георгий (1718–1795) — белорусский архиепископ, прославился красноречием и горячей агитацией в пользу присоединения белорусских областей к России.

Холодно там, трудно жить! (в Сибири). И людей тех Бог забыл, да и они Бога забыли. Только и заботы у них, как бы обмануть друг друга. Одни только есть честные люди в том краю: остяки на тундре, по-русски — дикари. Все их обманывают, а они никого… Он готов с тобою последним поделиться. Сам не съест, а гостю отдаст… Оттого и говорят про него: он дикарь, — умные люди так и делают.

НАРОДНЫЕ ПОСЛОВИЦЫ ОБ ИНОРОДЦАХ НА ОКРАИНАХ: * * *Хохол глупее вороны, а хитрее черта.

Немец хоть и добрый человек, а все лучше повесить.

Лях и под старость врет.

Литва беззаконная, долгополая, сиволапая, поганая.

Швед не рубленая голова.

Чухонцы: их черт в кошеле таскал, где уронил там и поселил.

Чертова сторонушка Финляндия.

Жид крещеный — что волк рощеный, да вор примиреный.

Жида перекрести да под лед пусти.

Из двух котлов жидов черти одного армянина выварили.

Бог создал Адама, а черт молдована.

У татарина, что у собаки — души нет: один пар.

Дома мы будто на постое, в семействах как чужие, в городах как будто ночуем, и даже больше чем племена, блуждающие по нашим степям, потому что эти племена привязаннее к своим пустыням, чем мы к нашим городам.

Мы, русские, не понимаем еще, что такое гражданин, и считаем его зверем, мы чуждаемся действий публичных, да и не чувствуем охоты, не умеем заниматься общественными делами.

Общество русское притеснительнее правительства.

Т. Грановский

У нас правительство самодержавно, это прекрасно; но у нас общество деспотичное: это уже никуда не годится.

Наша общественная жизнь весьма печальна. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому делу, к справедливости и правде, это циническое презрение к мысли и к человеческому достоинству приводит в отчаяние.

Удивительно настроено наше общество… Как оно радо всякому поводу сказать что-нибудь злое, растолковать что-нибудь в худую сторону. Оно как будто приобретает себе что-то всякою мерзостью, истинною! Скажите мне одно имя, которое пользовалось бы общим расположением. А с другой стороны, не чувствуется ли прискорбие, что нет ни одного.

У нас господствует в обществе предубеждение о необходимости учить детей вдруг многим иностранным языкам. Слепцы родители думают, выуча дитя рано лепетать на пяти языках, что они приносят ему великую пользу. Нет, страшный вред приносят они своим детям, и чем больше слов приобретает память, тем меньше понятий способен развивать ум. Пустота, бездельность нашего высшего сословия, в котором не знаешь кого и указать — так оно выродилось — происходит весьма много от их учения в детстве многим иностранным языкам.

Россия есть страна, в которой больше чем где-нибудь господствует полуобразование… Является таким образом огромная масса людей, передразнивающих образование и подделывающихся под образование… Ничто не уважается, во всем отыскивается темная сторона. Начинается дешевый скептицизм, копеечное, лакейское критиканство, которое все вертится на желании показать: для нас и это нипочем.

* * *Уезжая в 1856 г в последний раз за границу, Глинка на заставе у Петербурга вышел из кареты, простился с провожающими его, потом плюнул и сказал «Когда бы мне никогда этой гадкой страны не видать».

М. Зенченко. «Обучение солдата»

По поводу любви русских к заграничным путешествиям любопытно замечание любекского трактирщика, сделанное маркизу де Кюстину, автору знаменитой книги «Россия в 1839 году»: «когда они (русские господа) едут в Европу, вид у них веселый, свободный, довольный; они похожи на вырвавшихся из загона лошадей, на птичек, которым отворили клетку; все — мужчины, женщины, молодые, старые — выглядят счастливыми, как школьники на каникулах; на обратном пути те же люди приезжают в Любек с вытянутыми, мрачными, мученическими лицами; они говорят мало, бросают отрывистые фразы; вид у них озабоченный. Я пришел к выводу, что страна, которую ее жители покидают с такой радостью и в которую возвращаются с такой неохотой, — дурная страна». — (В переводе В. Мильчиной; цит. по изд.: А. де Кюстин «Россия в 1839 году». М., Издательство имени Сабашниковых, 1996 г., т. 1, с. 62).

Я слыхал следующие рассуждения: в маленьком человеке воровство есть преступление против законов;в средостепенном воровство есть порок, а в превосходительной степени и человеке, по вернейшим математическим новым исчислениям, воровство не что иное, как слабость.Хотя бы и не так надлежало:ибо кто имеет превосходительный чин, тот должен иметь и превосходительный ум, и превосходительные знания, и превосходительное просвещение: следовательно, и преступление такого человека должно быть превосходительное".

Я слышал, как молили Бога о спасении отечества — языком врагов Бога и отечества, сохраняя выговор во всем совершенстве.

Н. Гнедич. Живя в Париже, собираемся сказать и то и другое, сделать так же; подъедешь к границе, жар простынет, проедешь дальше, чувствуешь совсем уже не то, а ввалишься в Петербург, вступишь во дворец, так и почувствуешь такое подлое трясение жилками, что из рук вон.