«В анкете красным подчеркнуто: "прапорщик старой армии", "из крестьян-кулаков"»

Иван Корякин, редактор радиостанции «КоммерсантЪ FM»

«В анкете красным подчеркнуто: "прапорщик старой армии", "из крестьян-кулаков"»

Иван Корякин, редактор радиостанции «КоммерсантЪ FM»

Павел Харитонович Корякин, 30-е годы

Фото: Из семейного архива

Оборот фотографии

Фото: Из семейного архива

Два года назад я впервые приехал в полумертвый поселок Ржавец Рязанской области. Сквозь заросли крапивы я пробрался к покосившемуся домику моей прабабушки. В горнице, где вскрыли полы и разобрали печь, с большого фотопортрета в зеленой рамке на меня смотрел мой прадед. Павел Харитонович Корякин — воздухоплаватель, герой Первой мировой войны — погиб в лагере в 1939-м. Я поставил себе цель узнать как можно больше о его трагической судьбе и провел свое расследование..

Павел Харитонович Корякин, 30-е годы

Фото: Из семейного архива

Павел Харитонович Корякин, 30-е годы

Фото: Из семейного архива

— Каким был Павел Харитонович? — спрашиваю я свою 94-летнюю троюродную бабушку Анастасию Алексеевну, последнюю из тех, кто помнит прадеда.

— Добрый был, работящий. Он всем помогал. Наш род неплохой…

От этого «неплохой» мне становится отрадно. Это даже лучше, чем «хороший».

Царские награды Павла Харитоновича Корякина

Фото: Из семейного архива

Деталей из жизни прадедушки было известно немного: воздухоплаватель, обладатель звания «Ворошиловский стрелок», узник лагеря где-то под Архангельском. Его соседи по поселку Ржавец всегда говорили о нем с почтением, он был известен всей округе как бесстрашный, прямолинейный и честный человек. Память о нем хранили и в семье: имя прадедушки я слышал с детства.

От Павла Харитоновича осталась одна единственная фотография. Остальные, видимо, изъяли при обыске или сожгли уже после: на них он был в форме царской армии. Его кожаная куртка воздухоплавателя пропала вместе со старинным сундуком после того, как в опустевший после смерти его вдовы деревенский дом стали заглядывать чужие. Сохранились царские награды, и то не все.

Мое расследование началось, когда поисковик на случайный запрос «Павел Харитонович Корякин» выдал файл «Список заключенных, умерших в Ягринлаге». Я подозвал папу — это была зацепка.

Через несколько дней мы уже ехали в поезде Москва-Северодвинск. Нас ждали местные энтузиасты — Северодвинское отделение общества «Совесть» во главе с бывшим врачом, краеведом Галиной Шавериной. Каждый год они ходят по болотам вблизи города: северная земля сама выталкивает на поверхность останки погибших. Они же позвали нас на открытие мемориальных плит на месте лагерного кладбища. Это было 30 октября 2015 года.

Прозрачный северный воздух наполнял запах ладана, пение священников и выстрелы почетного караула.

История моей фамилии писана широкими мазками семейных легенд, связанных с разного рода испытаниями. Первое настигло Павла Корякина еще в детстве, когда его семья продала дом в поселке Ржавец и отправилась в сторону Самары в поисках лучшей доли. В дороге детям пришлось хоронить отца, Харитона Поликарповича, его сразила холера. Овдовевшая Матрона Кирилловна решила вернуться домой, где их уже никто не ждал. Брат мужа Василий, у которого самого было не меньше десяти детей, смог поселить их лишь в хлеву со скотом.

— Сама молотила, сама бороновала, — рассказывала мне Анастасия Алексеевна, — и построила дом-пятистенок.

Старшим в семье был брат Иван. Он первым отправился служить — шла русско-японская война. Вернулся он с контузией: взрывная волна от попадания японского снаряда в его крейсер «Громобой» выбросила Ивана за борт. После — японский плен. К тому моменту настала очередь службы Павла Харитоновича. Его ждала экспериментальная на тот момент воздухоплавательная рота, стоявшая в Приморье и показавшая себя в ту же русско-японскую.

Расследование мое продолжилось в военно-историческом архиве, где хранятся документы роты.

Ныне покойные сыновья прадеда — мой дедушка и его брат — не раз советовали близким отправиться в этот архив, чтобы изучить боевой путь Павла Харитоновича. Но начать это удалось лишь мне. Теперь я с досадой повторяю вместе с домашними: «Как жаль, что дедушка этого не видит».

Первая мировая война началась для Павла Харитоновича c Великого отступления 1915 года. Оно привело роту в район современного севера Белоруссии. Там, под Сморгонью, прадед стал свидетелем первых русских газовых атак. Он видел бурые облака отправляющих веществ с привязного аэростата — его поднимали на несколько сот метров, чтобы вести наблюдения и корректировать огонь своей артиллерии. Газ пускали и немцы: «Врач роты рапортом донес, что во время газовой атаки неприятеля 19-го июня сего (1916) года вторая наблюдательная станция подверглась действию газов в полном составе». Аэростат был серьезным аргументом для неприятеля: артиллерия, боясь быть обнаруженной, тут же замолкала, стоило «колбасе» (так называли аэростат) подняться в воздух. Однако сам аппарат становился привлекательной мишенью для летчиков. Тогда же мой прадед совершил подвиг, за который получил Георгиевский крест третьей степени. «…Находясь всегда при аэростате, он 21.07.15 при обстреле аэростата орудийным огнем и бомбами с аэропланов, невзирая на это поднимался, оставался в воздухе и производил наблюдения, выказывая неустрашимость, и своим мужеством служил примером для других»,— так описывается подвиг подпрапорщика Корякина.

Фото: Из семейного архива

После войны и последовавшей за ней службы в РККА прадед вернулся домой.

— Он работал на лесозаготовках в Марах, и оттуда привез два сруба, — вспоминает Анастасия Алексеевна, — сначала брату, моему отцу, а потом и себе.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎