Екатеринбург-1917. Красная юность нового мира

« Весь мир насилья мы разрушим до основанья , а затем , мы наш новый мир построим , кто был никем , тот станет всем!» — сейчас, через сто лет с момента революции , строчки « Интернационала» воспринимаются с ироничным скепсисом. Но раньше это была больше , чем песня. Это была программа , которая воспринималась всерьез.

В октябре 1917 года уральские большевики взяли власть в Екатеринбурге, не пролив ни капли крови. И буквально начали строить новый мир , каким его понимали. Причем Ленин тогда еще не стал непререкаемым гуру революции , и его директивы местные советы часто ставили под сомнение. А идея всеобщего равенства еще не выродилась в классовые чистки и красный террор.

Была власть советов , и большой город встал на пороге зимы и анархического хаоса. Взяв в свидетели газеты столетней давности , мы убедились , что первые шаги юного большевистского мира на Урале вовсе не были тяжелой поступью чудовища. Решения екатеринбургского исполкома на излете 1917 года напоминают скорее поступки жестких романтиков , чем прагматиков.

Еще до того , как получить легитимную власть , советы в Екатеринбурге захвалили почту и телеграф — стратегически важные учреждения, контроль над которыми позволял , говоря современным языком , фильтровать входящую и исходящую по отношению к городу информацию.

Газета « Уральская жизнь» писала об этом:

« Исполнительный Комитет Совета Р. и С. Депутатов предъявил к местным учреждениям почты и телеграфа требование не сообщать населению города сведения , касающиеся происходящих в стране событий. Общее собрание членов местных организаций Всероссийского почтово-телеграфного союза ответило полным отказом подчиниться предъявленному требованию. В виду этого в 7½ час. вечера по распоряжению Исполнительного комитета Совета Р. и С. Депутатов в помещение телеграфа была введена вооруженная сила , и все служащие телеграфа были удалены с работ. Покидая помещение почты и телеграфа служащие , сдав все имущество , постановили немедленно выпустить воззвание к населению , с изложением причин заставляющих их покинуть работы. Воззвание заканчивается словами: „ Не имея возможности бороться с штыками , подчиняясь захвату , служащие телеграфа просят граждан города протестовать против произвола Совета“».

« В последние дни Екатеринбургский революционный комитет обсуждал вопросы , связанные со своей дальнейшей деятельностью. Для продуктивной административной работы по управлению городом постановлено образовать ять постоянных отделов: 1) городской; 2) военный , 3) продовольственный; 4) труда; 5) связи и транспорта. На городской отдел возлагаются все работы по поддержанию в городе спокойствия , порядка и охраны; на военный — заведывание всеми воинскими делами; на продовольственный — снабжение и обеспечение населения города продуктами первой необходимости и продовольствием; на отдел труда — ведение делами , касающимися взаимодействия между работниками и предпринимателями; и на отдел связи и транспорта — ведение делами , касающимися правильной работы путей сообщения , соединяющих город с другими центрами в смысле провоза продуктов и пр.»

« Секретарь екатеринбургского комитета партии большевиков гр. Акулов от екатеринбургского комитета партии <…> призывает к мобилизации всех интеллигентных сил , в целях утверждения Советской власти. „ Интеллигентныя силы“ нужны для комиссариата в учреждениях , для организации нового податного аппарата по взысканию налогов , для создания органов финансового и административного характера».

По сведениям комитета, в данное время ни Екатеринбургу , ни Уралу не угрожает опасность со стороны других частей войск , оставшихся на стороне свергнутого временного правительства».

« Исполн. Комитет С. Р. и С. Д. постановил , чтобы все лица , у которых хранится огнестрельное и холодное оружие , в недельный срок со дня опубликования постановления отнесли таковое в Совет р. и с. д. для получения разрешения на хранение его и для зарегистрирования его в Совете.

Сов. р. и с. д. выдаст разрешение на хранение оружия только лицам « благонадежным».

Совет р. и с. д. предупреждает в своем постановлении , что за утайку оружия , таковое будет конфисковываться , а виновные лица будут подвергнуты наказанию».

« В ночь с 11 на 12 декабря в местные клубы , сначала в Коммерческое собрание , а затем в общественное собрание явились матросы и солдаты и начали обыски с целью обнаружения оружия. Публика начала заявлять протесты , и по телефону было сообщено о происходящем исполнительному комитету.

Оказывается , матросы действовали самочинно , без санкции Исполнительного комитета и по распоряжению последнего обыски были немедленно прекращены. Оружие ни у кого отобрано не было.

С этой же целью матросы явились в « Американскую гостиницу» и « Пале Рояль», где в некоторых номерах были произведены обыски».

« В ночь с 11 на 12 декабря в гостиницу „ Пале Рояль“ явилась группа матросов и начала производить обыски у лиц , проживающих в номерах. Искали оружие. Отобрав несколько револьверов , матросы ушли , но около 2 ч. ночи явились снова , заявляя , что они обошли не все номера. Некоторым жильцам пришлось вставать с постелей вторично. Обыски производились лишь в нескольких номерах , в иных же матросы ограничились лишь опросом».

« Исполнительный комитет Екатеринбургского совета рабочих и солдатских депутатов приступил к проведению мероприятий по демократизации Екатеринбургского гарнизона. Во всех частях гарнизона предложено ввести выборное начало. Офицеры прежнего состава от командования , если они не будут избраны , отстраняются и переводятся в положение простых солдат. Всякие чины и отличие уничтожаются. Вознаграждение будет выплачиваться по должности.

Род одежды должен быть у всех одинаковый , вследствие чего военного ряда погоны, значки и пр., должны быть прекращены ношением».

« Исполнительный комитет приступил к проведению в жизнь декретов Совета народных комиссаров. В силу того , что у Совета не имеется достаточных средств , исполнительный комитет предложил местным отделениям банков , а также крупным торгово-промышленникам ассигновать в пользу совета какие-либо суммы.

Представители местных отделений банков постановили передать в пользу совета по 2000 рублей».

« Как отнеслась к национализации банков клиентура? Я был удивлен ее спокойствием и даже равнодушием. По крайней мере , в нашем банке не было ни одного упрека , ни одного случая выражения протеста и требования выдачи денег. Чем это объяснить? Гнилостью нашей интеллигенции и буржуазии , как объяснял это Ленин? Нет , с этим мнением я не совсем согласен. Здесь , как мне кажется , действовали разные факторы. Многие предполагали , что все это временно. Никто не верил , чтобы за банком деньги могли пропасть. С другой стороны , публика уже примирилась с особенностями падающей кредитной валюты , неминуемо обреченной на гибель , а потому свыкалась с мыслью о потере своего капитала. Однако многие относились к этому со спокойствием , вытекающим из характерной черты русского человека , называемой смирением».