В И К Т ОР У Р И Н МАГАДАНСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО 1959

5 ПРОЛОГ Еще вчера они мечтою были Межзвездные ракеты-корабли, Ну, а сегодня в современной были Луна всего лишь пригород Земли. Как быть? Как относиться нам друг к другу, Когда такой взыскательный пример: В раскосую, космическую вьюгу Ушел гонец Союза ССР. И нам, друзья, удел счастливый выпал (Не это ли подарок всей стране?) Впервые укрепить советский вымпел, Как на высотке взятой, на Луне. Пусть будет ясность наших отношений И сила наших радостей и мук На высоте технических свершений, На уровне деяний наших рук. И чтобы за техническим прогрессом, Борясь за всенародный интерес, На приисках сердечных полным весом Духовный ощутили мы прогресс. Я верю: Сердце тоже,. как планета, И если очень, очень захотеть, Возвышенное чувство, как ракета, Сумеет неожиданно взлететь. Неважно, что ханжи и маловеры 5

6 Туманят благороднейший рассвет, Или приводят «умные» примеры: Мол, у сердец пока что базы нет. Ты пробуй, молодое поколенье, Среди забот, Волнений бытовых Преодолеть земное притяженье Поступков обывательских своих! Я счастлив присягнуть родному краю, Узнать, что наши дни накалены, Что именно таких людей встречаю Па рудниках и шахтах Колымы. Дерзать в коммунистической бригаде, Идти трудиться, как на торжество, И знать, что в каждом слове, в каждом взгляде Один за всех и все за одного! О, нет, чужое сердце не потемки, И чувства совершают свой полет, Чтоб на Луне Товарищи потомки С любовью вспоминали этот год. Наш первый год рабочей семилетки, Нелегкой от начала до конца, Когда впервые в мире, как в разведке, Находятся ракеты и сердца. Нам это напряженье Все желанней, Мы главного добьемся наконец: Ведь лучшее из всех завоеваний Прекрасное созвездие сердец. Сердца воспринимайте как планеты, Где вспыхивают добрые огни И где уже запущены ракеты Высоких чувств, рожденных в наши дни. 6

7 Владивосток Находка. Бал в Охотском море, В колымской столице. «Самая-самая. » Железные сердца. Электропаяльник. На ольском «Кон-Тики». Гадля. Бригада ставного невода. Методом народной стройки. Туман и солнце. Радугасимвол. «Золотой Монгадан». До войны в средней школе на уроке географии мы говорили: «Самые большие морозы на полюсе холода, в далеком Верхоянске». И за этот, якобы правильный ответ, учитель в дневнике ставил нам пятерку. А в это время академиком С. В. Обручевым уже было доказано, что есть в Советском Союзе место, где в январскую ночь мороз достигает семидесяти градусов. Верхоянск остается позади. Новый полюс холода, открытый экспедицией Обручева, это якутский поселок Оймякон. И расположен он далеко за Верхоянскими хребтами, несколько южнее 64-й параллели, на северо-востоке Якутской республики. А нельзя ли добраться туда на автомашине? Переправиться морем из Владивостока в Магадан, а оттуда попытаться по северным трассам и бездорожью достигнуть полюса холода? Нет, серьезно! Дело заманчивое. Я знал, что знаменитый русский исследователь Иван Черский от Якутска до Индигирки (то есть в те районы, куда я намерен был ехать на автомашине) добирался 7

8 более двух месяцев. Что касается Обручева, то он к полюсу холода в Оймякон шел от Якутска сорок три дня. «Совершенно неизвестная область», записал он в дневнике. С той поры прошло тридцать лет. Советские годы неузнаваемо преобразили «неизвестные области» Индигирки и Колымы. «Увеличивается также выпуск цветных и редких металлов», говорил товарищ Н. С. Хрущев на XXI съезде нашей партии. Редкий металл. Золото. Северовосточная валютная кладовая нашей страны. Как там живут люди? Как они борются за то, чтобы увеличить выпуск цветных металлов? «Окраинная» земля! Как мало мы знаем о дальних уголках своей Родины! Любят советские люди отправляться в туристские поездки за рубежи нашей страны: ездят в страны народной демократии, в Индию и по Скандинавии, побывали в Америке и в Африке. Очень хорошо! Но вот по окраинам нашей большой страны почему-то у нас не принято путешествовать. Есть несколько маршрутов по Волге, по Кавказу, Прибалтике, по Уралу и, пожалуй, все. А Сибирь, а Дальний Восток, а Крайний Север? Вот и решил я отправиться в новый автотуристский поход по неизведанному маршруту от берегов Охотского моря по колымской земле через хребет Черского к полюсу холода, в Оймякон. Автомашина М-72 со сталинградским номером СЩ 6254, на которой мы прошли от Москвы до Владивостока, была законсервирована в Приморье и простояла полтора года в гараже под брезентом. Все это время я готовился к новому путешествию. В июне 1958 года вылетел во Владивосток, чтобы поставить автомобиль «на ноги» и переправить его через два моря Японское и Охотское из бухты Находки в бухту Нагаева. В эти дни во Владивостоке демобилизовался молодой моряк Владимир Мусатов. Он служил как раз в том гараже, где стояла на консервации М-72. Володя узнал о моих планах и сказал: Если вы не возражаете, я поеду с вами. Подыщу себе на Колыме работу, возможно, останусь там навсегда. Володя оказался не только шофером-профессионалом, но и опытным фотолюбителем. И я с радостью зачислил его в экипаж. 8

9 Во время расконсервации машины выяснилось, что в заднем мосту «полетел» подшипник, лопнул средний траверс и надо менять тормозные колодки. Словом, пришлось солидно повозиться. Володя не жалел сил, помогая мне привести машину в порядок, и примерно через десять дней мы уже были готовы к нелегкому походу. Утром Володя из шланга умывал бежевый кузов и, можно сказать, сквозь слезы счастья посмотрел я на свою автомашину, когда она, заправленная по форме, собиралась уходить из военного гаража «в увольнительную». До свидания, Владивосток! На прощание ты машешь нам крылом гидросамолета, награждаешь живописной дорогой и уверяешь, что через несколько часов мы встретимся с бухтой Находкой. Забегая вперед скажу, как автотурист, я, разумеется, не задерживался на одном месте, и мои путевые дневники не претендуют на всесторонний охват событий и проблем, характерных для такого необъятного края, как Колыма. Для меня все было в новинку, и читатель это должен учитывать. Жизнь на Колыме так быстро меняется, что впечатления и факты прошлого года вступают в противоречие с новыми событиями. Отрезок дороги, по которой мы ехали, стал дражным полигоном. Футболисты Сусумана, проигравшие в прошлом году, стали победителями в этом сезоне. Там, где человек работал вчера, сегодня он уже не работает, как например бурхалинец Алексеев: он стал начальником прииска «Ударник». Да мало ли новинок в большой текучей жизни колымского края! Отчасти по этим причинам в отдельных случаях пришлось мне заменить фамилии колымчан вымышленными именами. Что касается моих спутников, Игоря Мутолапова и Виктора Саклина, то я объединил их в одном лице и вывел в книге под именем Володи Мусатова. ВСТРЕЧА С НАХОДКОЙ Мне снилось недавно: Я стал пароходом, А рядом товарищи-корабли, Соперники, резво бегут по воден, Огнями подмигивают. А вдали. 9

10 Это взаправду или как будто? Смущенный дальше плыву. И вдруг Под вечер меня обнимает Бухта Нежными скалами женских рук. О, сколько в ней было добра и света! Приморские, ласковые края, Как хорошо Существует где-то Бухта Находка, мечта моя. Она раскинулась крутоскало, Улыбается каждому кораблю. Покидая Бухту свою устало, Я дал гудок, я сказал: «Люблю-у. » Я был пароходом. Я был многотонный. Я множество тонн всяких радостей нес. Я был кораблем под названьем «Влюбленный», И все это было всерьез. И если беда Налетит мгновенно И если почувствую Сердцем продрог, Я к-бухте своей протяну наверно Усталые руки дорог. И неожиданно, вспоминая Теперь уже занятый кем-то причал, Я Бухте Находке скажу: Родная! Не здесь ли, в Приморье, тебя встречал? О, как ты молчала красноречиво И как не умела себя беречь, Когда целовал я глаза залива В тени обнаженных скалистых плеч. Как говорится, любовь не тетка. Я был пароходом. 10

11 И мне довелось В тебя влюбиться, Бухта Находка, В приморскую осень твоих волос. Тихоокеанская Находка отвоевала у моря и скал широкую прибрежную полосу. Здесь, у бетонных причалов, высятся трехэтажные склады, оборудованные лифтами, стоит целая вереница портальных кранов, снуют паровозы., которые связывают торговый и рыбный порты с четырьмя железнодорожными станциями. В бухте Находке наша автомашина парила над сопками, как птица. Она плавно опустилась на борт парохода «Феликс Дзержинский», который и должен забросить нас на Крайний Север в бухту Нагаева. Отсюда, по магаданской, а затем по якутской земле, мы с Володей будем штурмовать полюс холода. После погрузки у нас осталось еще немного времени, чтобы познакомиться с Находкой. Несколько лет назад население этого приморского города не превышало тридцати тысяч человек. Сейчас в Находке более восьмидесяти тысяч жителей. Сотни юношей и девушек по призыву партии приехали в Находку из Москвы, Владимира, Костромы, Иваново, Тулы. В диспетчерской порта мы узнали, что Находка отправляет многочисленные грузы на Чукотку и Курильские острова, на Сахалин и Камчатку, а оттуда принимает уголь и нефть, цветные металлы и рыбу, пушнину, целлюлозу, китовый жир. У причалов порта швартуются многочисленные океанские пароходы из Англии, Индии, Кореи, Австралии, Польши, Пакистана, Италии, Либерии, Кубы, Западной Германии, Норвегии, Китая. Сегодня первым регулярным рейсом, по расписанию, прибыло в Находку японское судно «Тайсей Мару». Мы выехали на катере и встретили японцев на рейде. Почему они так приветливо нам машут? О чем думает моряк, работающий на палубе? И разве не знаменательно: около советского портального крана, на кабине которого можно прочитать «Мир возьмет верх», стоит у причала дружбы «Тайсей Мару». Мир возьмет верх! И, словно перекликаясь с надписью, идут вверх по тра- 11

12 пу «Феликса Дзержинского» молодые поборники мира более пятисот новоселов, которых через пять дней поведет Магаданская область по своим золотым дорогам. Их руки голубями плещутся над кормой корабля. Пускай из разных концов страны собрались они в этот рейс, но где бы они ни жили прежде, с этой минуты все они новоселы Крайнего Севера, трудовая гвардия Магаданского совнархоза. И ВОТ ОТКРЫЛСЯ ОКЕАН И вот открылся океан. Совсем не много, но ее мало: Искрилась острая вода, как будто битое стекло, И дивным творчеством своим природа волны украшала, И ночью продолжался день, и солнце искоса текло. Словами трудно передать оттенки все и краски эти. Как весел, как тревожен он, Ночной, охотноморский край, Когда чарующая даль в тончайшей золотистой сети, И всюду пестрые цветы, хоть выходи и собирай. В июне долго мы плывем Приветливым Охотским морем, Не думая, что в октябре' оно сурово встретит льдом. Так радуемся мы тому, что после станет нашим горем, И так горюем мы над тем, что будет радовать потом. Несется ветер по волнам, то скомкав их, то разутюжив. И совершенно без ночей, а только днями напролет В плавучей пене, В бирюзе, В движении ажурных кружев С раздумьями о Колыме спешит на север пароход. ночью в Охотском море веселое свечение. Чем темнее на небе, тем светлее вода микроорганизмы, фосфорный свет. Свечение воды световой путь зажигающееся море. И прибрежные ночные камни, если море взволнованно, тоже светятся. А когда штиль, камня не видно. Волна с моря бежит со скоростью пассажирского экспресса. 12

13 В Охотском море, у Шантареких островов, лед круглый год. Море коварное. Туман бич моряков. Если радиолокатор вышел из строя, возможно столкновение. Капитан, плавающий на Охотском хороший моряк. Если матрос говорит, что он с Охотского моря, это лучшая для него рекомендация. Он, как шофер, работавший в районе с плохими дорогами. Итак, Охотское море стало символом хорошей репутации. Мы идем в Магадан на «Феликсе Дзержинском». Магаданцы знают этот пароход, как в маленьком городке знают старого врача или фельдшера. И никто уж не говорит: «Главврач», все по-домашнему зовут: «Иван Степаныч». Так и здесь. Кто-то назвал пароход «Феликс Дзержинский», и сейчас же смуглолицая девчонка заметила: Впервой к нам едете? Откуда вы узнали? Да вы «Феликса» по-казенному величаете, а мы запросто, как свои. Кто же едет (в Магадан на этом железном островке и откуда они, эти люди? В море на «Феликсе» был организован большой корабельный бал. И уже по участникам самодеятельности можно было судить о географии новоселов. Тут и Зоя Солодкая из Краснодара, и отчаянная плясунья Аня Целовальникова, о которой все говорили: «Анка-полтавчанка», тут и ленинградские парни Розов и Федоров со своей задорной «Песней боевых друзей», и веселая москвичка с Красной Пресни Зося Магометова. К сожалению, на наших молодежных праздниках не часто звучат песни революции. Но здесь, на корабле, пели! И даже сочинили новые слова на мотив «Варшавянки»: В бой самый дружный, Родине нужный Марш, марш вперед, Комсомольский народ! В край Магаданский, Суровый и вьюжный, Сердце горячее несет патриот. Этот припев был написан большими буквами на огромном щите. 13

14 Какая изумительная, волнующая перекличка с революционной молодостью гражданской войны! Героика первых грозных лет революции бросила свой прекрасный отсвет на наши дни, и подобно тому, как молодость шла в бой за власть Советов, нынче внуки революции под ту же самую мелодию едут завоевывать суровый Север. Из Охотского моря, сказала комсомолка Светлана Польшина, мы передаем Родине своей северный, но горячий привет! Это большое счастье быть там, где трудно, где государство говорит: «Нужно». Запомнилась танцевальная сюита, которую молодежь поставила экспромтом. Представьте себе: выходят в круг четыре пары и танцуют. И вдруг. Какой ветер занес сюда эту трясущуюся пару? Так изуродовать танец! С такой тщательной безвкусицей! Милиционер подходит к стилягам, но один из танцующих предлагает ему не вмешиваться. Жест означает: «Не беспокойтесь, мы сами справимся». И четверо молодых людей берут стилягу за руки-ноги и раскачивают возле борта парохода. В это время ведущий концерт говорит: «А не пора ли выбросить стиляг за борт нашей жизни?» Вместе со зрителями этому номеру «аплодировал» и пароходный гудок. Потом начались состязания. Команда моряков присвоила себе звание «Ракетоноситель», а команда пассажиров «Спутник». В самом деле, разве они, моряки из команды «Ракетоноситель», не выносят молодых новоселов на орбиту новой жизни? Пассажирский «Спутник» защищал свою спортивную честь и в перетягивании каната, и за шахматной доской, и на боксерском ринге, и в состязаниях по штанге. А вечером новое событие. Комсомольцы узнали, что у Юры Кукурека день рождения. Ему исполнилось двадцать два года. Совсем недавно Юра работал мастером-строителем на сахарном заводе в станице Каневской Краснодарского края. Думал ли он, отправляясь в края вечной мерзлоты, что, уже в море на приисках человеческих сердец, он найдет драгоценные самородки большого трогательного внимания! Его новые друзья, которых зналто он не более трех дней, «в складчину» заказали шефкоку именинный торт в девять килограммов, на котором кремом было написано: «Новоселу Юрию Кукуреку 14

15 от Охотского моря». А сколько дружеских пожеланий счастья и удачи в жизни! Навсегда ему запомнится день, когда Лариса Ляшенко приняла торт и посмотрела на него как-то по-необычному нежно. Потом на полуюте она составляла список приглашенных, как это делала ее краснодарская мама, когда в доме намечался семейный праздник. На верхней палубе мешки с картошкой расположили, как бугорки, прикрыли их брезентом, и получилась великолепная импровизированная поляна. Разумеется, знаменитое кондитерское чудо корабельного шеф-кока растаяло в два счета. За эти пять пароходных дней многие новоселы перезнакомились, подружились, а кое-кто успел и влюбиться. Не избежал этой участи и Володя. Во время погрузки нашей машины на борт «Феликса» Володя ушибся. Со своей царапиной на локте он пошел в корабельный медпункт, и его ужалила йодом и своими бойкими глазами медсестра Рая Сабурова. Каждый вечер на палубе устраивали танцы, и Рая танцевала только с Володей. Вот что я вам скажу, признался мой спутник. Я даже сам удивлен. Надо же было прожить двадцать два года, чтобы здесь, в Охотском море, встретить настоящего человека. А не слишком ли ты торопишься с выводами? сказал я осторожно. Нет! Это серьезно! Володя нахмурил брови и при этом так посмотрел на меня, что я ему поверил. Как же вы решили? Дней через десять «Феликс» снова придет, и мы встретимся, потом будем переписываться. Она такой человек! Вообще я бы на ней женился. Правда, есть одно обстоятельство. Он не договорил, а я не стал расспрашивать. Володя спросил меня, верю ли я в любовь с первого взгляда, и на эту тему мы с ним проговорили полночи. Утром капитан «Феликса» Павел Илларионович Федоров, старый магаданец, рассказывал у карты области о Колыме, о том, как неузнаваемо преобразился колымский край. Промышленность, сельское хозяйство, пушнина, рыба, рудники и прииски. А клубы в этой глуши есть? спросила Зося Магометова. 15

16 Ах, Зося! Какая ты, право, наивная. Там тебе встретятся такие Дома культуры, поверь, не хуже твоей Красной Пресни. Например, замечательный Дворец в Мяундже. А если не Мяунджа? Если нас в другое место? Тогда вы сами достроите. Так что не волнуйся, Зося, натанцуешься. Сходя на берег в Нагаевском порту. Юра Кукурека, как, впрочем и Володя, в прямом и переносном смысле парил в облаках. Приморский туман окутал бухту. Мы выгрузили свою автомашину и вслед за Юрой и его друзьями последовали туда, где вечный огонь молодости спешит отогреть вечную мерзлоту Крайнего Севера. Мчатся автобусы по трассе, в слышат поселки горячую песню, рожденную на корабле: В юных сердцах комсомольская доблесть, Кузница бодрости северный край, Здравствуй, моя Магаданская область, Ты молодых новоселов истрепан. Семнадцать полсотни семь! говорит мне справочное по телефону о номере магаданской гостиницы. Вестибюль. Идет нам навстречу высокая девушка с темно-русым узлом волос на затылке. Мы вместе плыли на «Феликсе». Ая Смирнова геолог. Она в свитере и брюках, в резиновых сапогах. Места в гостинице не дают. Нам тоже. Мы ушли она осталась. Приходим на следующий день она идет из номера, уже в красных босоножках. Как, вам дали место? Измором взяла. Поторчите сутки здесь и вам дадут. Если приезжаешь в чужой город и жить тебе негде отправляйся бродить. Можно многое заметить, когда ты сердит. Хорошее настроение не располагает к наблюдательности. Вот почему сегодня утром, так и не устроившись в гостинице, я пошел гулять, а Володя поехал в Магаданский горный техникум узнавать насчет приемных экзаменов. Сможет ли он, демобилизованный моряк, без отрыва от путешествия, заниматься на заочном отделении горных механиков? Володя окончил в армии седьмой класс. 16

17 Пусть от Находки До Магадана Славный «Дзержинский» Везет молодежь. 17

18 Шуга седые волосы залива Плывут воспоминанья Колымы. И вслед за тем призывно, говорливо Идет весна на север, то есть мы 18

19 Мы новоселы. Нас все больше стало. Мы добровольцы. Молодость сама. Нас обнимает бухта у причала Встречает мать родная Колыма. 19

20 . Еще минута и покажется, что машина парит над сопками. как птица. председатель Магаданского обкома ДОСААФ тов. Макушкин просит передать вымпел морякам Крондштадта. Балтийскому морю от Охотского моря. 20

21 . Салют тебе, Магадан! Пионеры автотуризма по Крайнему Северу. Мы были восхищены обликом этого юного и сурового города. 21

22 Мы приехали летом. Поэтому почти все каши фотографии, как эта вышка Магаданского телецентра, окрашены солнцем. 22

23 . в то время, как восемь месяцев в году, все, что мы показываем, обычно выглядит так. 23

24 . Идти вперед! И так оке неустанна Всегда осуществлять свою мечту. Как трасса, что бежит из Магадана И сразу набирает высоту. товарищи! Внимательней взгляните На торжество народного добра: Вплетает Север сказочные нити В узоры всесоюзного ковра. 24

25 И вот шел я по Магадану. И как ни сердился на него, а все же сказал себе: город хороший! Стоят вдоль проспектов молоденькие деревца. Это лиственница, лесная и пахучая, не то что какие-нибудь садовые капризницы. На газонах одуванчики, полевая геранька. Крупные, жирные стебли. Кажется, хороша земля магаданская, если почти без солнца такая трава вымахала! Но, оказывается, эту землю завезли сюда с дерном. Точно так же и кустарники перекочевали из тайги вместе с землей. Город, конечно, северный. На центральной улице ресторан «Арктика». Середина лета. взрослые в пальто, а детишки в шерстяных костюмчиках. Но возле гастронома девчонки лет десяти едят мороженое и хвалятся: Ты сколько порций? Сегодня четвертую! Наверно, в Сочи так же говорят! Выражаясь языком архитекторов, общий солнечный тон законно преобладает в Магадане. Дома нежно-голубые, желтоватые, цвета чанной розы. Эти краски помо гают людям не забывать о солнце, которое не часто заглядывает сюда. Приморский туман, хозяин погоды, вот-вот покинет сопки и ворвется в город. Удивителен облик Магадана. Раз! обрывается улица, и впереди болотистая низина, синеющая дикими ирисами, поле. Центральная магистраль Магадана проспект Ленина просторна и оживленна. Мчатся автобусы в многоэтажном ущелье новых домов. Стальным пиком возвышается ажурная вышка Магаданского телецентра. В Магадане стремительные улицы, просторные кварталы, крупные заводы, клубы и Дома культуры. По вечерам кое-кто смотрит кинокартины У себя дома. Те, у кого есть телевизоры, шутят; «Вместо того чтобы двигаться, сидим дома, наживаем цингу около этих проклятых телевизоров». Конечно, воспоминания о цинге этой спутнице великих полярных путешественников Могут только будоражить воображение молодежи, которая на Дальнем Востоке и Крайнем Севере знакомится с местными овощами. В Находке с продолговатой дальневосточной редиской, а в Магадане с картофелем, выращенным на склонах каменистых сопок. И, наконец, Север 25

26 вас встретит парниковыми огурцами и тепличными помидорами совхоза «Дукча». В Магадане, самом северном областном центре советского Дальнего Востока, можно встретить старожилов, которые вам скажут: «Когда я сюда приехал, у берега ютилось несколько избушек». Город вырос на глазах отважных изыскателей-геологов, строителей и дорожников, пробивших автодорожную трассу на Колыму. Почти в самом центре парк и стадион. С кем бы из магаданцев я сегодня ни говорил все в один голос хвалят свой город. Шофер такси: В отпуск поедешь вроде домой, а сюда опять тянет! Продавщица книг: Вот увидите, Магадан вам понравится! Официантка в ресторане: Ах, Москва-Москва, сердце болит, как о ней вспомню. А уезжать отсюда не хочется. А вы давно с «материка»? Вот уже и я научился говорить «материк». Для меня, новичка, это слово непривычно. Оно требует более подробных разъяснений. Коротко:.все, что находится за пределами Магаданской области, «материк», тогда как все, что расположено на территории Магаданской области, Колыма. Колымчане. С этими людьми я встречаюсь в Магадане, далеко от реки Колымы, и я знаю, что многие из них никогда ее не видели. И все-таки, где бы ни находился человек Магаданской области, о себе он говорит: «Я колымчанин!» И если он будет вспоминать полтавские или рязанские поля, то непременно скажет: «Там, на «материке». Как будто колымская сторона и центральные районы страны не единая суша. Там, на «материке». Создается удивительное ощущение предельной отдаленности этого края. Прежде добраться до «материка» можно было только пароходом. Вот почему и говорили: «Там, на «материке». Сейчас другое дело самолеты. Но выражение осталось бытовать, и вряд ли от него избавиться Колыме. Под вечер на сопку спустился туман. У сопки подножие темное, голова серая, а пояс седой. И как это 26

27 ни банально, иначе не скажешь: туман сырой, серый, тяжелый; он именно окутал густым облаком лесистый склон. Иду в «автомат» и снова звоню в гостиницу: Семнадцать полсотни семь, прилежно повторяю непривычное для меня словосочетание. И за великое домоотречение или долготерпение администратор награждает выдающимся сообщением: Приезжайте. Два места вас устроят? Что ни говори, а права оказалась Ая Смирнова: «Поторчите сутки здесь и вам дадут». А чем Магадан хуже любого солидного города, чтобы так уж моментально предоставить вам место в своей замечательной гостинице? Нет! Магадан ничем не хуже, и, пожалуйста, не сердитесь, если вам пришлось немного подождать. На сопках вокруг Магадана кое-где лежит снег огромные белые простыни. Не успевает убрать их здешнее торопливое лето. Мы с Володей идем на базар. Сразу чувствуется, что рядом море столько рыбы. Рыба живая, только что из Тауйской губы. Связки наваг висят на проволочках, как стерлядки в Сталинграде. Вот она откуда «навага в сухарях!» Лежат камбалы. Они, оказывается, темно-зеленые, а не рыжие, какими их делают холодильники, пока они едут в поезде. Лежат горбуши. И крабы. Вареные красные как раки. А сырые темно-зеленые. К панцирю присохли ракушки. Крабы огромные: тело с большое блюдце, даже с тарелку, а клешни, как детские ручонки. Продают грибы подберезовики. Редиска, лук, помидоры и огурцы. Предлагают цветы, синие ирисы, розовый шиповник, молодые ветки лиственницы с темно-красными тугими шишечками. Все в букетах. Володя спрашивает: А картошка у вас есть? Только прошлогодняя, отвечает пожилая женщина. Молодую картошку в сентябре копаем. Не мерзнет? Ботва-то мерзнет, а сама растет, привыкла. 27

28 Картофель здесь сажают так, чтобы каждый куст был подальше от другого. Клубни не растут, как у нас, вглубь ведь почва холодная. Чуть-чуть покрытые землей, клубни расползаются почти по поверхности, и форма их не круглая, а плоская, чтобы большая часть могла повернуться к солнышку. Одна женщина говорит: На сопке у нас такая «землица», что мы со своего огорода вывезли четыре самосвала камней. Другая хозяйка доверительно сообщает: Куры у меня привыкли зимой нестись в комнате, вот и летом несутся дома. У каждой курицы своя тумбочка: в тумбочках и несутся. Мы купили свежую корюшку и пошли домой. Корюшка пахла свежими огурцами. Хорошо ее жарить на походном примусе. В этот день мы были свидетелями удивительного зрелища: на реке Магаданке купались ребятишки. Купаются они «с кострами»: натаскают из гаража негодных камер, подожгут их, и, когда окоченеют в ледяной воде горной речонки, выскакивают греться к своим кострам. А неподалеку от них, как я уже сказал, на сопках вокруг Магадана лежит снег огромные белые простыни. Ну, смелее! Берите их и вытирайтесь. Знакомишься с Магаданом несколько дней и постепенно начинаешь соглашаться с теми, кто говорит: Это самая интересная область в Советском Союзе! Но, позвольте, почему самая интересная? В каком отношении? Да в любом! Человеческие судьбы, полные драматизма, каких на «материке» не встретишь. Из всех золотых районов самый золотой. А взять географию? Где еще вы встретите такие выразительные неожиданности? Вы не станете отрицать, что ни один человек в СССР не идет на работу раньше, чем это делает житель нашей изумительной области. Ну как тут спорить! Действительно, над Магаданской областью раньше, чем где бы то ни было в нашей стране, подымается советское солнце. В Москве кремлевские куранты вам говорят: «Спокойной ночи», а здесь этот же 28

29 серебряный перезвон означает: «С добрым утром». И область выходит на трудовую вахту. Сколько километров между понедельником и вторником? Восемьдесят шесть километров. Советский мыс Дежнева крайняя точка европейско-азиатского материка. Мыс Уэльс Америка. У них понедельник, у нас уже вторник. Между понедельником и вторником восемьдесят шесть километров. Магаданская область первая в стране перелистывает календарь. А где еще на земле встретится такой порт.и райцентр, как Эгвекинот? Там построен первый на Чукотке завод по выработке кож. Очень интересное в географическом отношении место. Эгвекинот находится примерно в сорока километрах от Полярного круга и от 180-го меридиана, который условно делит земной шар пополам. Итак, земной шар делится на восточное и западное полушария не где-нибудь, а в Магаданской области! В Магадане погодой хозяйничает море. Бухта Нагаева, похожая на мешок, наполнена клочковатым хлопком приморского тумана. Сплошной и плотный, он заходит в город и медленно карабкается по сопкам. А ложбины в это же время освещены солнцем. Стоит выехать из города и на шестом километре можно загорать. И выходит до солнца от Магадана рукой подать. Зимой Охотское сильно промерзает. Большие пространства покрываются льдом. А подуют южные ветры, и все эти туманности ползут на Магадан. Летом море прогревается, климат становится все суше, все теплее. Ведь большое море большой хранитель тепла. Берега Охотского моря, омывающие Магаданскую область, иногда становятся свидетелями тринадцатиметровых приливов и отливов, самых больших в Советском Союзе. От юго-запада до северо-востока как от Москвы до Тюмени, или двойное расстояние от столбцы нашей Родины до Одессы. На территории Магаданской области уместились бы Германия, Франция и Великобритания, вместе взятые. Два часовых пояса. Если в Магадане разница с Москвой на восемь часов, то в Анадыре на десять. 29

30 В этом краю самая высокая влажность воздуха в в Советском Союзе, а по соседству в Оймяконе морозы до 70 градусов. Летом в Сеймчане, на 63-м градусе северной широты, жара, как в Ташкенте, но к вечеру в июне холодно, особенно ночью. Сеймчан по-якутски означает: солнечная долина. Там проживает Марк Дмитриевич Коньков, который выращивает не только картофель (пятьсот сорок центнеров), но и помидоры на открытом воздухе, подсолнухи, ревень, укроп, огурцы и даже дыни. Кое-где над Колымой прижились тальниковые рощи. И вдруг береза, вдруг лиственница толщиной в два обхвата. И кедровый стланик. Стланик стелющийся кедр. Орешки чуть побольше конопляного семечка. На Крайнем Севере вечнозеленое растение кустарниковый рододендрон цветет желтыми цветами. Лист рододендрона напоминает кожаный ломкий лист фикуса. Жители Магаданской области чукчи, эвенки, эвены, коряки, якуты, камчадалы, юкагиры «перескочили» век паровоза: сразу пришел к ним пароход и самолет. Паровоз некоторые из них знают только по картинкам. Можно его увидеть и в Магадане: железную настольную дорогу школьники соорудили у себя на детской технической станции. Магадан юноша: ему всего двадцать лет. А области пять. Самая молодая и самая большая. И, наверно, как никому другому, ей полетать родное Охотское море самое большое среди морей Советского Союза. И самое глубокое. Глубины у Курил достигают четырех тысяч метров. И еще это море самое бурное и самое богатое. Колымчане любят слово «самая». Ведь и они тоже «самыесамые». В Магадане, у ворот колымского края, трудятся два механических завода, где строят для приисков промывочные приборы, крупная автобаза 4, швейная фабрика, несколько пищевых предприятий. Мне пришлось побывать на промкомбинате. Какое уникальное оборудование создают здесь в одном из цехов. Какая тонкая, точная работа. Магаданцам, создателям форсунок для моторов рыболовецкого флота, посвящаю эти стихи: 30

31 Пускай туманы в Магадане хмуры или пуржит зимою без конца, но в цехе топливной аппаратуры рождаются железные сердца. Железные сердца форсунки славы в работе не откажут никогда. Не потому ль во всех морях державы живут рыболовецкие суда? Узнав о Магаданском комбинате, сюда, на север, едут москвичи и дружно говорят: Вот это кстати! Вот это да. Товарищ, научи! Ну, что ответишь им, скажи на милость? Ведь главное (усвоить все должны), чтоб сердце человеческое билось созвучное сердечности страны. На комбинат опять несутся просьбы: Пришлите нам железные сердца! И не такое сделать удалось бы, когда бы попросили кузнеца. Его смекалка в творческом походе, и, мастерством нас радуя опять, он и блоху, как говорят в народе, сумел бы, если надо, подковать. «Феликс Дзержинский», проделав рейс в Находку, снова пришел в Нагаевский порт. За два часа до прибытия парохода Володя уже был на пристани. Два дня я его не видел. Он провел это время со своей Джульеттой. Полнеба красками узоря Возле прибрежной полосы, Для встречи выписано море И вид Нагаевской косы. 31

32 Друг друга зная все короче, Ты пожелаешь, может быть, Поскольку не дождешься ночи, В густом тумане побродить. По камушкам веселым, чистым Вдоль берега приятно вам Идти к разорванно-слоистым На землю павшим облакам. Они сиреневого цвета, В отделке тоненькой каймы, И, говорят, бывает это Лишь у приморской Колымы. Они таинственно повисли, И ты не в сказке, не в мечтах, Не в косвенном, а в полном смысле Витаешь с нею в облаках. * * * На память взял бы два прибоя, Тот, что шумит среди камней, И этот, вызванный тобою У берегов души моей. Он прибегает то и дело Сильней и ласковей других, Призывно, радостно и смело Он плещется у ног моих. Приходит ветер, волны роя, И, навещая этот край, Шумят сегодня два прибоя И словно просят: Выбирай! Один раскатистый, могучий, То синий он, то голубой, Таких же красок и созвучий И этот, вызванный тобой. Но есть и разница с удачей, Там ледяной прибой, а тут 32

33 Не по-полярному горячий, С каким возлюбленную ждут. Он разгадал большое в малом, Поет и пляшет для тебя, Но ты его, подобно скалам, Отталкиваешь, раздробя. Скажи, что делать мне с прибоем, Куда мне деть его полет. Его мы вместе успокоим, Когда отчалит пароход. Еще в Москве молодой человек вручил мне продолговатый коробок, в котором оказался электропаяльник: Передайте, пожалуйста, моему брату, он живет в Магадане, вот адрес. Мне было известно, что Николай Суржанинов в 1956 году отправился на Север по комсомольской путевке. Окончил недавно курсы шоферов, работает в Магаданском педагогическом училище водителем грузовой машины и найти его пара пустяков. Эта «пара пустяков» стоила нам слишком дорого. Николая Суржанинова в Магадане не оказалось. Вместе с другими водителями его направили в рыбацкий поселок Ола. Подобно тому, как в страдную пору города идут помогать полям, здесь в самый разгар хода лососевых магаданцы спешат на «рыбную страду». Мы несколько изменили план автомобильного путешествия и отправились на поиски Суржанинова. В поселок Ола можно было добраться катером, но мы избрали другой маршрут: сели с Володей на попутный грузовик, а за поселком Яблоневым, на перекрестке Колымской трассы и реки Олы, покинули машину и двинулись вдоль берега, поросшего зарослями стланика. В таежном поселке достали лошадей, и эвен Коля Фролов, семнадцатилетний проводник, через тайгу вывел нас к притоку Олы Гайчану. Один скуластый, очень симпатичный эвен переправил на лодке нашу аппаратуру и продукты, а мы перешли Гайчан вброд, на лошадях. Здесь мы встретили человека, в руках у которого была острога. Ловко орудуя ею, он то и дело пробегал по бе- 33

34 регу реки, время от времени бросал острогу в воду и, счастливый, вытягивал рыбу на берег. Браконьерство! сказал Володя и попытался разъяснить товарищу, что так рыбачить не разрешается. Нам не повезло. Когда мы подъехали к лесозаготовительному участку, было пасмурно, моросило. Молодой плотогон Хабибулин и лоцман плота Барышников сваливали с крутого берега в воду последние, баланы стволы очищенных от веток лиственниц. Как и Николай Суржанинов, Борис Хабибулин приехал на Север из Москвы по комсомольской путевке. Сейчас он работает в Ольском рыбном кооперативе. Там, в поселке, идет большое строительство, нужен лес. Они и гонят плоты по реке Оле. Любопытно смотреть, как строят плот, но куда интереснее принимать участие! Бревно с бревном, или, как говорят тут, балан с баланом, «скукливают», приматывают тросы заостренным стежком и, наконец, заготавливают «мальчиков»: пила и топор создают прочную и в то же время подвижную опору, на которую насаживается длинное, только что срубленное весло. Плот готов. Можно отправляться в дорогу. Вижу я: один балан справа не привязан к плоту тросом, а только прикреплен. Это «неволька», говорит Борис. «Неволька» верный друг. Бывает, сядешь на мель, опустишь один конец «невольки», соберет она возле себя боевую воду и выручает нас, стаскивает на русло. Мы сказали плотогонам, что разыскиваем Суржанинова, показали электропаяльник, и Барышников пообещал дня через два доставить нас к ольским рыбакам. Но перед отплытием, как положено, надо заварить чифирок. Чифирок? переспросил Володя. А что это значит? Чифирок, или чифир, пояснил Барышников, это элексир бодрости. Как заваришь чай. Ерунда! Хабибулин махнул рукой. Ничего себе элексир. Только здоровью вред. И вот мы поплыли. Многорукавная Ола зазывала плот в свои крученые протоки, но лоцман выбирал единственный, только ему известный путь. Какая быстрая вода! Она понесла нас вниз по реке со скоростью двадцати 34

35 километров в час, и от встречного ветра надулось парусом и вскоре оборвалось с одного шеста голубое полотнище, на котором Володя углем написал: «Кон-Тики». Как приятно было лечь на баланы и пить в расщелинках бегущую воду! Нажимай сильнее, закричал вдруг Барышников и по-сумасшедшему задвигал своим веслом. Мы с Володей бросились помогать, и все же плот заносило. Резче работайте! Резче. Не успел он это прокричать, как все мы очутились под водой. Плот накренился, наскочив на коряговые завалы. И все-таки этот плот был нашей «неволькой». Он выручал. Он приближал нашу встречу с Николаем Суржаниновым. И вот сейчас, избавившись от непредвиденного якоря, мы снова плывем. Я делаю на плоту эти записи, доверие солнышку размокший продолговатый коробок с московским электропаяльником. Во второй половине дня одинокий костер пригласил нас к берегу. У палатки отдыхали молодые геологи-ленинградцы. Вскоре сюда подошли девушки эвенки из села Гадля. Еще до того, как на побережье Охотского моря стали селиться русские, по берегам северных рек и речушек, богатых рыбой, ставили юрты коренные жители Севера эвены. В переводе на русский с эвенского «Гадля» означает место нереста, а «Ола» рыба. Тут все звучит словно предисловие к большим рыбным уловам! Как будто одной рыбой богаты эти края. Но если послушать начальника геологической партии Сергея Сындык и его друзей, то у реки Ланковой они посоветуют построить Углеград, а за поселком Бараборка пробурить газовые скважины. И я подумал, что настанет день, когда магаданские женщины будут готовить обеды на газовых плитах. Неподалеку от Гадли, на берегу этой своенравной горной реки, под вечер познакомились мы с колхозными рыбаками. Ловят они рыбу закидным неводом. Двое садятся в лодку, один гребет на середину реки, а другой быстро начинает выбрасывать невод в воду, как бы пересекая реку невидимой сетчатой плотиной. На берегу бригадир Винокуров со своими помощниками тянет урезы 35

36 (веревки) невода, а лодка в это время, проделав полукруг, приближается к берегу, где в затончике приготовлено место для улова. Я спросил у Винокурова, откуда они знают, когда надо выходить. Так ведь горбуша идет в реке повзводно, косяками. Одна недисциплинированная выглянет, нарушит маскировку, тут мы всех их засекаем и берем в плен как миленьких. Иногда Винокуров посылает кого-нибудь из рыбаков на разведку, в затончик. На вопрос: «Ну как?» возвратившийся отвечает: «Ветер, ничего не видать». Он приносит с собой охапку пала, плавник, или «хламник», как говорят русские, и подбадривает костер. У нас работа тихая. В море куда напряженнее. Там ушки топориком держишь. Там и шторм нагрянет, а здесь заводь. Однако и тут работа у нас штормовая. В протоке Таз за день колхозники берут по десять центнеров «живого золота». Из моря, из соленой воды, рыба идет в «сладкие» пресные воды красавицы Олы. Спешит на икрометание. Лососевые наряжаются в брачный наряд. Рыба становится горбатой, пестрой, кривозубой, и уже она не питается. Живет своими жировыми запасами. Рыба «играет», плещется, с быстрины идет в укромные места, пробивает перекаты и в тишине резвится. Под конец «брачного сезона» горбуша до такой степени измождена, что назад уже идти не в силах она погибает там, где происходит икрометание. Да, не зря эта река называется Олой. Отдавая икру, горбуша щеголяет своей красной рубашкой. Самец, плоский, горбатый, страшно смотреть! А пестрополосая кета рубашку переменит, но не горбится. Ее век три года. Когда идут рыбные косяки, над ними кружатся чайки: то они кричат, как дети, то мяукают, как котята. Колхозную рыбу везут машинами на Атарганский рыбный завод, неподалеку от поселка Ола. По утверждению Винокурова, самое ценное в рыбе икра. Балык из спинок делают. Спинки в засольном цехе завода кладут в тузлук (соляной раствор), через сутки вывешивают на вешала. Тут они на ветерке провяливаются, далее камера холодного копчения. Получается балык. 36

37 Винокуров заострил палку, мастерски раздела'л и нарезал рыбу, нанизал, как на шомпол, и укрепил над костром. Жарится одна сторона, потом другая. Прекрасное жарево! Получился рыбный шашлык вкусно! Ранним утром восход над лиманом поразил своей приморской пестротой и праздничной лучезарностью. Мы покинули свой плот «Кон-Тики». Подошли к артельным рыбакам, которые рыбачили так называемым ставным неводом. Они подтвердили, что несколько водителей из Магадана помогают возить рыбу на базу, а когда я назвал имя Николая Суржанинова, кто-то опросил: Такой молоденький, черненький, да? Но мы никогда не видели Суржанинова и оставалось только показать рыбакам электропаяльник и объяснить, в чем дело. Хотите, подвезем на лодочке к тому месту, куда он подъедет? Еще бы не хотеть! Но куда нас везут? Посредине лимана нас высадили в кунгас и сказали: «Ждите!» Но, позвольте, как же он подъедет сюда на машине, если люди рыбачат, тянут невод? Странно! Но рыбаки утверждали, что, когда кунгас, на которой мы находимся, будет завален кетой и горбушей, вода, как по щучьему велению, уйдет из лимана. Какое непостоянство, как быстро и часто меняются в природе краски, пейзаж, сама погода. Она наладится, если потянет норд-остовский ветерок. Последняя четверть, луны на исходе. Новолуние, рождение луны, как закон, меняет погоду в лучшую или худшую сторону. Что значит «луна обмывается»? Ее обдает дождем или ветром, и тогда она, как компас уровня морской воды: если полная луна на ущербе воды мало. За сутки море два раза приходит и уходит. Когда прилив рыбачат, плывут лодки, а назад идут пешком, и как тут не сказать: «И девять витязей прекрасных, чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской», то бишь бригадир Белоус. Сезонный план бригады восемьсот центнеров. С 28 июня по 11 июля выловили триста двадцать цент- 37

38 неров, осталось взять еще четыреста восемьдесят. В день сдают по двадцать пять тридцать центнеров рыбы. Только от рыбаков, болеющих за свое дело, можно услышать такие самоотречанные и мужественные слова: «Сегодня холодно, это хорошо». Холодно! Это значит рыба будет принята первым сортом. Но вот выглянуло солнце, и рыбак тревожится. Где же вы, шоферы, где ты, Николай Суржанинов? Наконец, подходит машина, и вся бригада тут как тут. Подходит трактор с прицепом. Рыбаки грузят рыбу. Снова автомашина. А Николая все нет и нет. Какая интересная находка! Кто-то высоко поднял горбушу: «Глядите!» Если вы не замечаете оборванную леску, вам кажется, что рыба повисла в воздухе. Любопытно вынуть из пасти японский крючок. Все! «Полным-полна коробочка»! Молодой камчадал сопровождает рыбу на базу. Там он лично проверит вес, а то, знаете, мало ли что. Свой труд самим и контролировать. Сегодня днем удача: за несколько часов взяли около ста центнеров. Каждый рыбак заработал по триста пятьдесят рублей. А под вечер во время прилива вышла бригада на рыбалку, стали перебирать невод, а. в неводе ничего нет. А вы говорите, где Суржанинов? вздохнул бригадир. Зачем ему ехать? Грустно было рыбакам: нет рыбы, а нам грустно, что так и не дождались Николая. Дядя Иннокентий, старый рыбак камчадал, сказал: Видать, он работает в другой бригаде. Нам предложили заночевать в десятиместной палатке, а утром выяснить, в какую бригаду ездит интересующий нас водитель. Лодку втащили на берег и начали ее чистить: готовить ко сну. Когда я проснулся, в палатке уже никого не было, только на постели Василия Суслина спал, уютно поджав лапки, артельный кот. Наконец, рыбаки пришли. Мне не нужно было спрашивать: «Идет ли рыба?» На их лицах весело гуляли серебристые веснушки. Отважные, славные люди! С четырех утра до полдевятого они рыбачили. И словно после работы, вода снова ушла на перерыв, на отдых, 38

39 ушла домой в море, а рыбаки опять же вернулись пешком оттуда, куда четыре часа назад плыли на лодке. С десяти до четырех дня бригада будет свободна от рыбы. Люди начнут стряпать, но вовсе не уху. Не станут они жарить лакомое брюшко нерки, или кеты, или горбуши, или самого вкусного кижуча. Это им, рыбакам, осточертело. Всей рыбной прелести они предпочитают консервный борщ, солянку, свиную тушенку, горох, томаты, рис, макароны все это есть у них на «малом таборе». Никогда ни у одного рабочего человека не видел я таких рук, как у рыбаков! Сети они тянут в белых рукавицах, а когда снимают, их натруженные, мозолистые пальцы, изъеденные водой, как у прачек, так свежи и чи-.сты, что просто удивительно, зачем перед тем как присесть к столу, рыбаки идут к рукомойнику? Оказывается, рыбак пресной водой смывает осадок соли, запах рыбы, да и привычка такая у человека. А после завтрака. Думаете, они станут отдыхать? Но у них столько забот! Они будут конопатить лодки, смолить их. В руках замелькают пакля, конопатка и молотки. Если нет хлорки, лодку посыпают солью, очищают ее, обмывают, обрызгивают водой. Словом, холят ее, как ребенка. Двое пойдут за дровами, вернее не пойдут, а поедут на лодочке. К маяку! Кто-то отправится сдавать рыбу. Обратным рейсом он привезет воду, чтобы промыть невод, крылья и ловушку. Да, пресную воду! Ведь во время отлива ставные невода ложатся на песок, а когда вода прибывает всплывают. На неводах и в лодке появляется слизь. Когда горбуша идет большими косяками в лодках и в двух кунгасах столько рыбы, что приходится присылать за ней трактор с прицепом. Вот когда опасно пролежать ей в немытой посудине два три часа: того и гляди оценят рыбу третьим сартом. И еще надо промыть между шпангоутами днище кунгаса, посыпать хлоркой. Бригадир Белоус говорит: Лодка или кунгас, или, как мы называем, «посуда», должна быть чистой, как у хорошей хозяйки кастрюля. Если лодка идет глубоко погруженной в воду и виднеется одна корма, это значит в ней полны-поллно «живого золота». Да и видно, как поблескивает рыба, подпрыгивает, словно на горячей сковородке. Но это вовсе 39

40 не означает, что улов хороший. Важно, за какое время наполнена лодка. Приходит сторож к пристани, говорит: «Три штучки». Такой обычай у рыбаков: если кто-нибудь просит они не отказывают. Работая на берегу во время отлива, рыбаки то и дело поглядывают на облака, на солнце, на птиц. Старая примета, скажет пожилой камчадал дядя Иннокентий, ворон кричит, значит будет пасмурно или шторм. Если чайка ходит колесом высоко в поднебесье это к плохой погоде. А когда над островом Завьялова шляпой повисает белое облачко тоже к плохой погоде. Как образно говорят эти люди: «Вечерняя заря купает красное солнце!» А раз так, сам себя страхуешь, поясняет дядя. Иннокентий. Это важная предсказка: краснота ветер обязан быть. И вот уже лодки привязываются покрепче, крепятся кунгасы, ловушки, чтобы от питуз оттяжка не оборвалась. Питузы это камни, обмотанные сетями. Они служат как грузила, удерживающие невода. А оттяжки это по сути веревки. Вообще на рыбалке все то, что тянут, называют оттяжками. Основное крепи головную питузу! Мертвяк на берегу забучен камнем, говорит дядя Иннокентий. Двугорбым берегам бухты Гертнера подмигивает маяк-мигалка. Усталые катера заходят в устье. Дремлет уютная бухта Любви: в штормы катера прячутся здесь, а когда счастливая погода о Любви они забывают. А имена у катеров: «Блеск», «Гром», «Молния». Это наша флотилия непогоды. Усмехнутся рыбаки, столкнут лодочку в море и поплывут на работу, к своему ставному неводу. И в лодке коекто будет курить и натягивать на руки белые высушенные рукавицы. КОЛЫМЧАНКА ОЛА Пускай туман подваливает хмуро, И день продрог от северных ветров, Но у реки своя температура, Когда «болеют» люди за улов. 1 40

41 И если жарко разгорелись души, И горячи в работе рыбаки, Поверьте, ртутным столбиком горбуши Подымутся в термометре реки. 2 О чем зажурился, Иван Белоус? Уловы такие, Что сглазить боюсь. Ах, лодка копилка, Кета серебро, Бригада что надо Скопила добро. Четыре машины Да здравствует труд! На рыбную базу Везут и везут. Отличная рыба На блеск и на вкус, А ты зажурился, Иван Белоус. То тихо вздыхаешь, То глянешь хитро. Ах, лодка копилка, Кета серебро! 3 Рыба пахнет зло и остро, Тина тянет тишину, На глазах уходит остров, Точно в гирях он, ко дну. Пьет рыбак чифир из кружки, Ставит невода свои, Серебристые веснушки На лице от чешуи. 41

42 4 Когда на приколе Рыбацкие лодки, То значит, что в Оле Отливы по сводке. Скала крутолобо Встает у изгиба, И сушится роба, И жарится рыба. Но вот на лимане Приливы по сводке, И воду ломают Курносые лодки. И рыбы до черта! И в неводе густо! И вьется у борта Морская капуста. Горбуша вниманье Идет все богаче За Олой, в лимане, В приливе удачи. 5 Мне грустно расставаться с Олой, С многорукавною рекой, С ее беспечной и веселой Неугомонной быстротой. Я помню, как сказала Ола: Смотри, в дороге не забудь. И, разбежавшись, приколола, Плеснула мне цветок на грудь. 6 Костер заплескался, как рыба. Когда ее валят в кунгас. 42

43 За ласку и дружбу спасибо, Большое спасибо от нас. Спасибо за ваши советы, За все, что поможет потом, За то, что мы были согреты Сердечным рыбацким костром. Утро было мудренее вечера. На рыбной базе сказали, что Николай Суржанинов действительно две недели здесь возил рыбу, а сейчас его отозвали в Магадан. Но в городе вы его не найдете, пояснили на Ольском рыбном заводе. Он сейчас на строительстве дороги Магадан Ола, которую прокладывают методом народной стройки. Что ж, еще немного и мы обязательно отыщем Суржанинова. От моря мы двинулись через тайгу и тундру к строящейся дороге. И опять появились у нас лошади и хороший молодой проводник. Он-то и вывел нас на сопку, откуда можно было увидеть светлый и гибкий канат далекой дороги, словно кто-то забросил якорь в дикое темнозеленое море колымской тайги. Через эту тайгу, напрямик, мы ехали несколько часов, прежде чем вышли на магаданский участок народной стройки. От рабочих авторемонтного завода мы узнали, что в двух километрах от них на строительстве работают сотрудники городского отдела народного образования. Отлично! Николай наверняка там. Ведь он шофер Магаданского педучилища. Из тайги навылет дорога врывалась в болотистую низину. Казалось, она вошла туда по мокрым кочкам, как нож в сало. Слева, вдали, множество людей. Справа кромка моря. В центре дорога, убегающая в оголенную низину. Дорога забежала туда и остановилась. Дальше ее поведут люди. Масса людей! Они заготавливали хлысты для лежневки, Пробегали автомашины. Стоило нам подойти поближе, как мы увидели такую картину. На плечах у людей бревна хлысты. Строители несут эти бревна и сбрасывают там, где дорога обрывается. 43