Тувинская антропонимия Сувандии Надежда Дарыевна

«Изучение собственных имен является одним из важных источников познания прошлого. Ономастика, в том числе антропонимика, развивается на стыке лингвистики, исторических и географических наук и вносит неоценимый вклад в дальнейшую разработку самых сложнейших вопросов этногенеза и истории культуры народов. Ономастика в то же время тесно связана с современной жизнью. Появление в жизни новых наименований различных объектов, имен людей - это живой, продолжающийся процесс. Поэтому понятен огромный интерес населения, общественности к сохранению и научно обоснованному развитию географических названий, антропонимов и этнонимов» [Ономастика Поволжья, 1973, 23].

Задачи и современное состояние антропонимии освещались в трудах известных ономатологов: А. В. Суперанской [1969], В. А. Никонова [1970], В. Д. Бондалетова [1983] и др.

В последние годы в языкознании в целом активно разрабатываются проблемы национальной ономастики, в том числе антропонимики. Как известно, антропонимика - это раздел ономастики, изучающий антропонимы - собственные именования людей: имена личные, патронимы (отчества или иные именования по отцу), фамилии, родовые имена, прозвища и псевдонимы, криптонимы [ЛЭС, 1991, 36].

Исследование антропонимии тюркских языков является одной из актуальных проблем современной тюркологии, где она стала предметом специального изучения, начиная с 40-50-х гг.ХХ века.

Историко-лингвистический анализ тюркского материала по собственным именам людей содержат работы многих тюркологов-антропонимистов: Т.Ж. Жанузакова [1960,1976], Г. Ф. Саттарова [1975], Т. X. Кусимовой [1975], А. Г. Шайхулова [1976], М. А. Залялеевой [1985], Ш. Жапарова [1989], Н. И. Филипповой [2000] и других. В данных трудах ученые рассматривают личные имена в основном у тюркоязычных народов

Средней Азии, за исключением якутского, с разных сторон, в частности их лексико-семантическую группировку, способы образования, происхождение, динамику употребления и т.д.

Антропонимика тюркоязычных народов Сибири до настоящего времени остается одной из мало изученных отраслей ономастики.

В тувинском языкознании антропонимика до сих пор не получила достаточного развития, несмотря на наличие ряда публикаций. В основном это статьи, описывающие собственные имена с разных точек зрения.

Изучение тувинских собственных имен было начато еще в конце XIX века Н. Ф. Катановым в его капитальном труде "Опыт исследования урянхайского языка. " [1903].

В работе Н. Ф. Катанова дан перечень тувинских собственных имен общим числом 175, из них 140 мужских и 35 женских. Кроме них, там отмечены еще 18 имен, которые считались заимствованными из русского языка, но фактически таковыми они не являлись. Это были имена русских жителей Урянхайского края, которые лишь употреблялись в речи урянхайцев (тувинцев), например, Мыккылай и Мыглаи вместо Николай, Ыимаан вместо Иван; Оппайна -Афоня; Татты/Зна -Татьяна и другие.

Традиционные тувинские имена там, где это возможно, Н.Ф. Катанов снабдил переводами и толкованиями их исходных значений: Кбк-куна /м/ л серый козел'), Кулунцак/м/( у жеребеночек', от кулун), ТЬнгур-оол/м/ ( л комолый парень'); ПічккайиПіччіккай/ж/( 'маленькая') и т.п.

Многие имена, включенные в работу Н. Ф. Катанова, употребляются и в настоящее время, но с некоторыми изменениями с точки зрения правописания, произношения и структуры. Из их числа наиболее часто употребляемыми являются имена, связанные с названиями домашних и диких животных: Кунаппай /м/ - Хуна, Хунаппай; Торлаккай/ж/, Торлё/м/- Тор-лаа, Торлаажык, а также имена, связанные с внешним видом человека: Калбак-бл/м/, Карацмай/м, ж/ [Катанов, 1903,282].

В «Опыте . » Николая Федоровича Катанова встречаются также имена, заимствованные из монгольского, тибетского языков и санскрита, связанные с буддийской религией, например, Тамба -Дамба /м/; Комбу -

Комбу/м/; Тарыйма -Дарыймаа /ж/; Та$ба -Дагба /м/; Адьу'ак - Лдыяа /м,

ж/; Пйзыр - Базыр /м/; А/ыцы - Лйыыжы /м, ж/ и другие. Многие из этих имен часто являются употребительными и в настоящее время в связи с тем, что буддизм в республике вновь получает широкое распространение.

Н.Ф. Катанов в «Опыте. » отмечает, что «собственные имена в урянхайском наречии и по падежам, и по числам изменяются согласно тем же правилам, что и нарицательные; точно так же от них, как и от нарицательных имен, могут быть часто производимы имена с окончаниями ( если таковых еще нет при них): -тыг/-тиг (-туг / -туг), -лыг/ -лиг (-луг/- луг), -ныг/ -ниг (-нуг/ -нуг) и существительные уменьшительные или ласкательные на -ак/ -ёк, иногда -чак/-чек (-жак/ -жек), -чык/-чик (-чук/-чук)о [Катанов, 1903, 283].

Далее автор отмечает, что «в урянхайском наречии встретились собственные имена, из коих некоторые получились из нарицательных», например, КулунЦак /м/'- от нарицательного имени кулун «жеребенок», Ай-дын /м/ - от имени прилагательного айдыц со значением «лунный», ПЮрлар /м/ - от причастной формы шоорлаар «играющий на пастушьем рожке», Шбца/ж/-от нарицательного шооча «замок» [Катанов, 1903, 282] и т. д.

Николая Федоровича Катанова по праву следует считать основателем тувинской ономастики. Собранный и прокомментированный им материал по тувинским личным именам может служить одним из исходных пунктов для сравнительно-исторического изучения ономастики тувинцев.

Спустя более 60 лет после опубликования труда Н.Ф. Катанова вышла статья одного из первых исследователей тувинского языка 3. Б. Ча-дамба [1965, 174-177]. В данной работе автор впервые дает сведения о со-

временных личных именах тувинцев: об их исходной семантике, частично о структуре и происхождении. В работе также затронут вопрос о имянаречении тувинцев.

В 1967 году этим же автором дан краткий список мужских и женских личных имен в орфографическом словаре тувинского языка [Чадамба, 1967,405-421].

Далее этнограф С. И. Вайнштейн [1969, 125-132] опубликовал статью о личных именах и прозвищах тувинцев, а также об обычаях и традициях их имянаречения. Автор также пишет об именах, попавших к тувинцам под влиянием буддизма и о русских заимствованных антропонимах, которые стали употребляться позже, по сравнению с предыдущими. В данной работе частично даются также значения некоторых имен.

В 1973 году вышла статья Д. А. Монгуша [1973, 35], где автор отметил, что личные имена в тувинской разговорной речи и художественной литературе часто встречаются в сокращенной форме и что они бывают простыми (однокомпонентными) и сложными (двухкомпонентными). Приводится также реестр самых распространенных аффиксов, которые при сокращении имен опускаются.

В 1989 году СИ. Вайнштейн опубликовал еще одну работу, где затронул вопросы о семантике тувинских личных имен, об иноязычных антропонимах в тувинском языке, в частности, о монгольско-тибетских именах. Автор также останавливается на имяобразующих показателях, при помощи которых можно образовать мужские и женские имена [Вайнштейн, 1989, 305-307].

В 1993 году публикуется статья 3. Б. Чадамба [1993, 98-105]. В данной работе автором кратко описаны способы образования личных имен, а также их семантика. Исследователь, как и другие авторы, затрагивает вопрос об именах, связанных с буддийской религией.

Помимо вышеуказанных работ, вышли в свет статьи К. А. Бичелдея

[1993, 103], где рассматриваются антропонимы, заимствованные из монгольского и тибетского языков, и Л. Д. Сундуя [1996, № 6,7], где автор, в свою очередь, также попытался осветить вопрос о заимствованных личных именах монгольско-тибетского происхождения. В данной работе автор дает значения монгольско-тибетских личных имен, встречающихся в тувинском языке.

В 2000 году опубликована работа М.В. Бавуу-Сюрюн [2000, 204-205], где впервые рассматривается вопрос о влиянии русского языка на образование имен и фамилий в тувинском языке.

Для тувинской антропонимии, подвергшейся монгольскому влиянию, существенными являются работы монголоязычных исследователей. К таковым относятся, в частности, работы бурятских и калмыцких антропони-мистов: А.Г. Митрошкиной [1976, 46-49; 1984, 93-96; 1987, 220 с], Н.Б. Ал-даровой [1976, 69-85; 1976, 129-132; 1979]; А.А. Дарбеева [1969, 46-53; 1970, 205-211]; М.У. Монраева [1971, 63-69; 1983, 117-122; 1998, 192 с.]; Г.Ц. Пюрбеева [1976,100-103] и т.д.

Несмотря на появление данных работ, антропонимия по сравнению с топонимией, которая является более изученной в тувинской ономастике, требует дальнейшего, более глубокого исследования. Как видно из вышеуказанных работ, личные имена, заимствованные из монгольского и тибетского языков и санскрита, могут считаться относительно изученными. Почти во всех статьях затрагиваются вопросы об этой категории антропонимов. В настоящее время Р.Д. Лудупом составляется словарь монгольско-тибетских личных имен в тувинском языке, рукописный вариант которого с разрешения автора будет использован в нашей работе.

Предметом специального развернутого изучения практически не были русские и интернациональные личные имена в тувинском языке, которые являются частоупотребительными со времени вхождения Тувы в состав России и на которых мы остановимся в одной из глав нашей работы.

Исследование личных имен в художественных произведениях и фольклоре также остается еще одной неизученной проблемой в тувинской антропонимике. Автором данной работы были сделаны попытки рассмотрения антропонимов в отдельно взятых произведениях, в частности, таких известных писателей, как С.Сарыг-оол, К.Кудажы.

В данной работе рассматриваются тувинские личные имена с точки зрения семантики, способов образования, происхождения и распространенности, а также вопрос об имянаречении тувинцев в прошлом и в настоящем.

Актуальность темы исследования заключается в том, что антропо-нимия - совокупность личных имен, остается одной из мало исследованных отраслей тувинского языкознания, хотя тувинский язык в целом стал объектом всестороннего изучения, особенно после создания тувинской национальной письменности.

Исследование антропонимии - важный источник познания исторического прошлого тувинского народа, так как нет письменных источников, в которых зафиксированы имена и обычаи имянаречения, между тем, как многие представители старшего поколения уходят из жизни и уносят секреты национальных обычаев.

Данные антропонимии ценны не только для изучения тувинского языка, его лексики, словообразования, морфологии, но и для выявления особенностей культуры, быта тувинского народа, а также для детального изучения взаимодействия тувинцев с другими этносами.

Объектом исследования является система личных имен в тувинском языке.

Фактическим материалом изучения тувинских антропонимов послужили личные имена, собранные во время лингвистических экспедиций в Монголию (к этническим тувинцам), в различные населенные пункты республики; списки детей дошкольных учреждений г. Кызыла и детей, обу-

чающихся в школах; списки избирателей отдельных населенных пунктов; материалы республиканских средств массовой информации; личные имена, употребляемые в художественной литературе. В целом их собрано более 10 тысяч.

Целью исследования является описание и анализ личных имен, употребляющихся в тувинском языке.

Поставленная нами цель осуществляется посредством решения следующих задач:

Собрать и систематизировать личные имена, употребляемые в тувинском языке.

Выявить основные семантические группы собственно тувинских антропонимов.

Дать характеристику их структурных типов и моделей образования.

Охарактеризовать особенности образования, употребления, роль и место фамилий и отчеств в тувинском языке.

Проследить за употреблением имен иноязычного происхождения, в частности, заимствованных из монгольского и тибетского, а также из русского языка и через него из других языков Европы и Азии.

Описать обычаи наречения именем в прошлом и в настоящем.

Проследить динамику употребления собственно тувинских и иноязычных личных имен за последнее десятилетие (с 1990 г. XX в. по начало XXI столетия).

Научная новизна диссертации. Впервые в тувинском языкознании дается представление о природе личных имен, непосредственно связанное с историческим развитием языка, обычаями и традициями его носителей. Прослеживаются пути становления тувинской антропонимической системы. Проведена классификация имен по их исходной семантике, охарактеризованы источники и пути образования личных имен; рассмотрено их

употребление за последние десять лет; изучены обычаи и преемственность в имянаречении, которые сыграли основную роль в формировании тувинского антропонимикона.

Положения, выносимые на защиту:

1. Основную часть тувинского именника составляют собственно ту винские имена, образованные от нарицательных слов и, вместе с тем, со храняющие преемственную связь с последними. Благодаря этому осущест влено классификационное деление этих имен на лексико-семантические группы, которых в данном случае насчитывается одиннадцать. Собственно тувинские имена характеризуются многочисленностью ряда лексико- семантических групп и наличием антропонимов, связанных с национально- бытовым укладом жизни и сохраняющих свою употребительность в на стоящее время.

Структурно собственно тувинские имена обнаруживают значительную общность с антропонимами других тюркоязычных народов, но конкретные модели образования этих имен во многом специфичны для тувинского языка.

Как следствие особенностей исторического развития Тувы (в частности, ее сравнительно недавнего вхождения в состав России) такие виды антропонимов, как отчества и фамилии, являются инновациями, существующими как массовые явления с середины 40-х гг. XX в. Особенности тувинских фамилий - слабое распространение их «русских» форм (с аффиксом -ов/-ев и др.) и использование для их создания названий родоплемен-ных групп и ранее существовавших личных имен без их морфологических изменений.

Тувинские личные имена в целом четко дифференцируются на мужские и женские. Вместе с тем, довольно большую их группу составляют «общие» имена, даваемые как мужчинам, так и женщинам. В настоящее время число подобных имен идет на убыль. Развивается тенденция к мор-

фологическому разграничению мужских и женских имен путем широкого использования для образования последних аффиксов иноязычного происхождения.

4. Наряду с собственно тувинскими (общетюркскими в том числе), значительную часть тувинской антропонимии составляют иноязычные имена, заимствованные из монгольского и через него из языков тибетского и санскрита, а также из русского и через него из других языков Европы и Азии, в которой отражаются социальные, этнические и культурные связи тувинцев с другими народами. В различные периоды прошлого численно преобладающими являлись, главным образом, монголизмы. В современном тувинском именнике наблюдаются примерное количественное равенство их с русизмами. Благодаря использованию различных источников тувинские имена отличаются большим разнообразием, что обусловлено также сосуществованием разных, в том числе и традиционных, обычаев имянаречения. Особо следует отметить появление и развитие традиции самостоятельного выбора имени новорожденного его родителями, а также снятие запретов и ограничений на определенные категории личных имен (например, на использование имен предков и старших родственников). Имена не только выбираются из числа уже имеющихся, но и зачастую придумываются заново с ориентацией на существующие образцы, не всегда, однако, четко выраженной, результатом чего могло явиться образование имен неустановленного происхождения.

Методы исследования и сбора материала.

Теоретической и методологической основой данной работы являются труды известных ономастов А.В. Суперанской, В.А. Никонова, Э.М. Мур-заева и ряда других. Исследования названных ученых показывают, что ономастика - это специфическая, своеобразная знаковая система.

В работе использованы описательный, сравнительно-исторический, ареальный, статистический, социолингвистический методы исследования.

При сборе материала использован метод полевого опроса, также применялась методика сплошного сбора при опросе населения и извлечении ее из СМИ.

Перечисленные методы широко применяются при определении семантики и способов образования личных имен, при разработке вопроса об иноязычных антропонимах, а также при прослеживании динамики их употребления.

Научная значимость и практическое применение. Материалы исследования и результаты их анализа представляют интерес в плане исторического и сравнительного изучения тюркской антропонимики, лексикологии и лексикографии.

Основные положения работы могут быть использованы при дальнейшем изучении антропонимического материала тувинского языка, при разработке различных спецкурсов и спецсеминаров в высших и средних учебных заведениях, а также в общеобразовательных школах, при составлении тувинского антропонимического словаря. Материалы данного исследования могут быть полезными также для проведения краеведческих, этнографических и исторических исследований.

Данная работа, кроме того, в определенном смысле восполняет имеющийся пробел по исследуемой теме в региональном аспекте, т.к. ан-тропонимия тюркских языков Сибири остается до сих пор сравнительно мало исследованной.

Апробация работы. Основные положения диссертации докладывались:

на международной конференции «Становление и развитие науки в Туве», посвященной 70-летию тувинской национальной письменности (г. Кызыл, 11-14 сентября 2000 г.)

на международной конференции «Актуальные проблемы сохранения и развития языков, культур и истории народов Саяно-Алтая», посвящен-

ной 280-летию дешифровки древнетюркской письменности (г. Абакан, 20-23 сентября 2001 г.)

на международном симпозиуме «Письменное наследие тюрков», посвященном 110-летию дешифровки орхоно-енисейской письменности и 100-летию выхода в свет работы Н.Ф. Катанова «Опыт исследования урянхайского языка» (г. Кызыл, 14-17 октября 2003г.)

Сделано также сообщение на конференции молодых ученых и аспирантов в Институте филологии СО РАН (Новосибирск, 2001).

Автор принимал участие в составлении орфографического словаря тувинского языка в части правописания тувинских личных имен и составления их списка.

По теме диссертации опубликовано:

С.А. Сарыг-оолдуч «Ангыр-оолдуц тоожузу» деп романында ки-жилерниц хуу аттары [Личные имена в романе С.А. Сарыг-оола «Повесть о светлом мальчике»] // Юбилеи писателей. Материалы конференций, посвященных юбилеям писателей. — Кызыл, 1999.-С. 60-63.

К Кудажыныц «Уйгу чок Улуг-хем» деп чогаалында антропоним-нерниц ажыглалы [Употребление антропонимов в произведении К. Куда-жы «Улуг-Хем неугомонный»] // Юбилеи писателей. — Кызыл, 1999. - С. 91-94.

Тувинские антропонимы тюркского происхождения // Тезисы докладов республиканской научно-практической конференции «55 лет в составе России». — Кызыл, 1999. - С. 21-23.

Наречение именем у тувинцев // Материалы международной конференции «Становление и развитие науки в Туве», посвященной 70-летию тувинской письменности, 11-14 сентября 2000 г. - Кызыл, 2000. - С. 72-74.

Антропонимы Эрзинского и Тес-Хемского кожуунов // Тезисы докладов научной конференции, посвященной 70-летию тувинской письменности. — Кызыл, 2000.-С. 28-30.

Тувинские личные имена в работах Н.Ф. Катанова // Материалы международной конференции «Актуальные проблемы сохранения и развития языков, культур и истории народов Саяно-Алтая», посвященной 280-летию дешифровки древнетюркской письменности, 20-23 сентября 2001 г. -Абакан, 2001. -С. 100-105.

«Домашние» имена у тувинцев Ховдского аймака Монголии // Тезисы докладов V международной конференции «Природные условия, история и культура Западной Монголии и сопредельных регионов», 20-24 сентября 2001 г., г. Ховд, Монголия-Томск, 2001. -С. 208-209.

Тувинские антропонимы, соотносительные с нарицательными именами // Ежегодник Института саяно-алтайской тюркологии. Выпуск 7. -Абакан, 2003. -С.42-44.

«Общие» охранные имена в тувинском языке // Тезисы международного симпозиума «Письменное наследие тюрков», посвященного 110-летию дешифровки орхоно-енисейской письменности и 100-летию выхода в свет работы Н.Ф. Катанова «Опыт исследования урянхайского языка». -Кызыл, 2003. -С. 73-75.

Образование личных имен в тувинском языке // Ежегодник Инт-ститута саяно-алтайской тюркологии. Выпуск 9. -Абакан, 2004.

Тыва аттарньщ допчу данзызы [Краткий список тувинских имен]. -Тыва дылдыч орфографтыг словары. (в печати).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав с соответствующими разделами, заключения, списка использованной литературы и информантов, а также приложения в виде алфавитного указателя личных имен, употребляемых в тексте диссертации.

Имена, связанные с названиями, которые относятся к флоре

«Личные имена, по мнению известных ономатологов, являются продуктом исторического общественного развития и несут в себе черты национальной культуры, национального самосознания, в них раскрываются разные стороны истории народа, отражаются его быт, верования, чаяния, фантазии и художественное творчество, исторические контакты» [Суслова, Суперанская, 1978, 3].

Тувинские личные имена, как нами отмечено во введении, в достаточной мере не изучены, несмотря на то, что по данной проблеме есть ряд публикаций.

В настоящей главе ставится задача выявить лексико-семантические группы тувинских личных имен в основном тюркского происхождения, потому что большая часть нарицательных слов, с которыми они связаны, являются по происхождению тюркскими. Среди них основную часть составляют собственно тувинские антропонимы. К ним мы условно относим личные имена, при рассмотрении которых не обнаружено их соответствий среди антропонимов других тюркских языков. К числу таких антропонимов с определенной степенью условности отнесены и те, которые восходят к нарицательным словам, имеющим монгольское происхождение, но которые, по нашим данным, не зафиксированы в антропони-мии монгольских языков (подобные имена далее отмечены знаком ). Подробнее о монгольских заимствованиях в тувинской лексике см. в работах Б.И. Татаринцева [1976,2001, 2003], В. И Рассадина [1976].

Следует также отметить, что есть и личные имена, употребляющиеся практически во всех или в части тюркских языков, примеры которых мы далее отмечаем в соответствующих лексико-семантических группах и которые, соответственно, относятся к общетюркским или межтюркским.

Люди любой национальности задумываются над семантикой (зна чением) личных имен, употребляющихся ими, и задаются вопросом, почему именно этим именем, а не другим их нарекли. Отметим, что значения большинства тувинских имен достаточно прозрачны, поскольку они в большинстве своем восходят к нарицательным словам, хотя имеются и антропонимы (относительно немногочисленные), восходящие к другим именам собственным, в частности, к топонимам и этнонимам. По своей исходной семантике тувинские антропонимы являются весьма разнообразными. «Исконно тувинские личные имена образуются от слов различных лексико-семантических групп, и по происхождению они восходят к окружающему человека миру живой и неживой природы» [Чадамба, 1993,99]. Тувинские личные имена подразделяются на следующие лексико-семантические группы: 1. имена, связанные с названиями, которые относятся к флоре; 2. имена, связанные с минералами и драгоценными камнями; 3. имена, связанные со словами, которые характеризуют фауну; 4. имена, связанные с природными явлениями; 5. имена, указывающие на внешность и характер ребенка; 6. имена, отражающие различные обстоятельства рождения; 7. имена, связанные с названиями профессий; 8. имена, связанные с национальными особенностями (в том числе с национальной пищей); 9. имена, связанные с числами; 10. имена, связанные с местом рождения ребенка или его родителей; 11. имена, восходящие к этнонимам; Большинство данных групп, в свою очередь, подразделяется на ряд подгрупп, рассматриваемых ниже. I. 1. 1. Имена, связанные с названиями, которые относятся к флоре В тувинском языке, как и в других тюркских, представлено немало имен, связанных с флорой. Эти имена, согласно мнению информаторов (Монгуш, № 20, Тангыт, № 45), сохранились еще с древних времен, на что указывает тот факт, что большинство таких растений является дико-росами. Имена данной группы, в свою очередь, подразделяются на следующие подгруппы: а) имена, связанные с названиями цветов и трав Издавна родители называли своих детей именами, которые связаны с различными цветами, а также травами: Чечеккеи, Чечекмаа, Чечек-кыс /ж/, Чечек-оол /м/ - от чечек «цветок»; Чингиспей /ж/- от чицгис «мох»; Алдын-Чечек/ж/- от слов алдын «золотой» и чечек «цветок»; Шецне/ж/ - от 1шенне «дикий пион, или марьин корень»; Шончалай /ж/ - от шон-чалай «хлебенка»; Кулча, Кулчана /ж/- от кулча «дикий лук» (во втором случае - с добавлением аффикса -на ); Хек-Даван/ж/-от хек-даван «подснежник»; Мангырзын /м/ - от мацгырзын «дикий чеснок»; Маргаа /ж/ -от маргаа «полынь» (один из видов); Артыш, Артыш-оол/м/, Артышмаа, Артышана /ж/-от артыш «можжевельник»; Чашпан-оол/м/- от слова чашпан «полынь»; Бес-оол, Бестиг-оол/м/ - от бес «кандык»; Ай-Бес/ж/ -от парного слова ай-бес «съедобные коренья»; Шаанак /м/ - от шаанак «можжевельник сибирский»; Агы/м/-от агы «полынь каменная»; Ай-Чечек/ж/- от слов ай «лунный» и чечек «цветок»; Ай-Чечээ/ж/- от тех же слов в изафетном состоянии, означающем «цветок луны»; Оргаадай /ж/-от оргаадай «женьшень» и др.

Производные антропонимы с другими формантами

В тувинском языке есть и другие словообразовательные аффиксы (форманты) типа уменьшительных, которые характерны только для антропонимов. К ним относятся следующие антропоформанты: -лдей/-лдай ( продуктивный формант): Барбалдай /м/ - от барба «кожаный вьючный мешок»; Бичелдей /м/ - от биче «маленький, меньший»; Богбалдай /м/ - от богба «стригун»; Децгулдей/м/- от двцгу «тяжелая деревянная доска с отверстием в середине, надеваемая на шею наказуемого»; Кускелдей/ж/- от куске «мышь»; Эргелдей/м/- от врге «суслик»; Маскал-дай /м/- от маска «молоток; Сугелдей /м/ - от суге «топор» (в диалекте); Эшкулдей /ж/ - от ешку «коза» и т.д. Данный аффикс является одним из продуктивных антропоформантов. Возможно, он заимствован из монгольского языка, где также отмечены подобные личные имена, типа Боролдой /м/- от боро ( бора) «серый». -тай/-дай. (данный продуктивный аффикс может быть вариантом вышеуказанного): Буурулдай /м/- от буурул «седой»; Бежендей/м/- от бе-жен «пятьдесят»; Ирбиштей/м/- от ирбиш «барс»; Тумендей/м/- от тумен «десять тысяч»; Хавандай /м/ - от хаван «свинья»; Чедендей /м/ - от чеден «семьдесят»; Чарындай /м/ - от чарын «лопатка»; Мецгундей /ж/ - от мвнгун «серебро» и т.д. Имена с таким же аффиксом встречаются в тофа-ларском (в единичных случаях): Арыктай ( арык худенький , тощий ) [Рассадин, 1976,135]. -лдыр/-лдир: Дегелдир /м/ - от деге «козел-самец»; Хуналдыр /м/- от хуна «козел», Бугалдыр/м/-от буга «бык-производитель». Имена с антропоформантом -лдыр/-лдир в тувинском языке, в отличие от предыдущих, судя по имеющимся материалам, единичны. Они представляют собой образования от названий самцов животных и поэтому являются только мужскими. В тувинском языке имеется подобный аффикс, который обычно образует форму ослабленной степени качественных прилагательных, например, агылдыр «беловатый» от ак «белый», кэгулдур «синеватый» от кок «синий» и т.п. Но в данном конкретном случае с помощью -лдыр/лдир образуются только антропонимы. Личных имен с подобным аффиксом в других тюркских языках, по нашим наблюдениям, не зафиксировано. В ряде тувинских имен отмечены повторяющиеся элементы, напоминающие антропофороманты, природа и семантика которых неясны. Эти компоненты отметил в своей работе Д.А. Монгуш: «. Имеются некоторые устойчивые компоненты, которые встречаются в последних слогах имен и потому, воспринимаясь как аффиксы, опускаются при сокращении собст венных имен: - чынАчнн: Аранчын, Эренчин; -жаа/-чаа: Дугержаа, Долунчаа; -таа/-тээ: Амыртаа, Байыртаа, Томуртээ; - толАдол: Арандол, Эректол; -дии/-дуу: Калындуу, Аралдииит.д. [Монгуш., 1973,148-149]. Имена с данными компонентами, видимо, являются монгольско-тибетскими заимствованными. Подтверждением этого могут быть имена с такой же структурой в бурятском языке: Буудии, Будил, Хехеедии [Мит-рошкина, 1976, 57]. К подобным компонентам, на наш взгляд, можно отнести и такие, как: -ыц /-ац . Куштааран, Данзырын. -лай/-лей. Токпаалай, Даваалай, Кунгаалай, Матпыылай, Доктаа-лай, Мартаалай. -бии: Монгалбии, Хорбии, Бимбии. -чап/-жап. Бурбужеп, Долунчап, Сурунчап, Лудужап, Лопсанчап, Шагдыржап, Пакчап, Дармажап, Долмажап, Ламажап, которые представляют собой заимствования из монгольско-тибетских личных имен. Встречается также самостоятельное имя Чащ носителю которого более 60 лет. Нужно сказать, что чап - это тибетское слово, означающее «спасение», но в тувинском языке оно употребляется в качестве антропокомпо-нента, в том числе в единичных собственно тувинских именах, например, Хавакчап- от хавак «пригорок». В тувинском языке есть и заимствованные антропоформанты, которые часто употреблялись в прошлом, сохраняя свою продуктивность и в настоящее время. Одним из таких распространенных антропоформантов является аффикс -маа, который выступает показателем женских имен, образуя их, в частности, от мужских: Аясмаа - от мужского имени Аяс («ясный»); Байырмаа - от Байыр («праздник»); Белекмаа - от Белек; Дамдымаа - от Дамды («капелька»); Кежикмаа - от Кежик («дар, благо»); Херелмаа - от Херел («луч»); Чойганмаа - от Чойган («пихта»); Байлакмаа - от Байлак («богатый, обильный») и т.д. При помощи данного антропоформанта в тувинском языке образовано очень много женских личных имен, в большинстве своем от мужских антропонимов. Но такие имена могут быть произведены и от нарицательных слов, например, Аякмаа - от аяк «чашка; пиала»; Даванмаа - от даван «конечность, нога» (человека); Селикмаа - от селик «помощь-подарок от родственников невесте»; Чаймаа - от чай «лето» и т.д.

Этот аффикс в тувинском языке является заимствованным, в конечном счете, из тибетского языка, где первоначально он был словом ма маа со значением «мать»; «девушка».

В других тюркских языках, в частности сибирских, подобные имена не фиксируются. Антропонимы с такими аффиксами встречаются в монгольских языках, например, в бурятском: «. В связи с распространением буддизма среди бурят Забайкалья в бурятский язык вошли отдельные аффиксы из тибетского: -маа, -суу, которые употребляются для образования женских имен. Они присоединяются как к коренным бурятским основам (например, Сэсэгмаа от еэсэг - цветок, Баярмаа, от баяр - радость, Батасуу, от бата - прочный, крепкий), так и к именам тибетско-санскритского происхождения