. а в целом все верно. Или о том, как пишется история
Было дело по студенчеству, лет пятнадцать назад. За пятерку в зачетке припряг нас преподаватель по истории собрать истории ветеранов войны. Причем, не Великой Отечественной, а то ли событий в Венгрии, то ли в Чехии, уже не вспомню. Я как особо прошаренный взял уже готовый текст вышедшего интервью, и пошел к своему ветерану, чтобы так сказать подбавить в уже готовые воспоминания немного своего, чуток перефразировать оставшееся и сдать. Студент ведь существо ленивое и хитрое. В общем, прихожу. Ветеран начинает рассказывать. И тут я понимаю, что его воспоминания нихрена не совпадают с тем, что было в интервью.
- Подождите, - не выдержал и сунул ему текст его же как бы воспоминаний. Оказалось, интервьюер поговорил с ним, а сверять воплощенный в буковки текст поленился.
- Почти все так. - говорит ветеран, бегло прочитав. - Только вот тут говорится: "после Великой Отечественной мы стояли в Прибалтике и несли чудовищные потери от "лесных братьев", которых вылавливали по лесам. У нашей части даже организовалось целое кладбище". На самом деле убитых было за все время что я там был около пяти человек. Они призывались издалека, и их попросту хоронили у части, организовав своеобразное кладбище.
Потом еще тычет в другое место: "Потери от действий восставших были такие жуткие, что трупы советских солдат вывозили целыми поездами". - Блядь, он там чо, вообще на мертвечине помешался? У нас в ходе боев погибло два человека. Их на Родину отправляли в гробах по железной дороге. Поездом, сука!
Потом отложил интервью и кисло ответил.
- Ну а в целом больше нет поправок.
Вот так иногда и пишется отечественная история.
Лет . назад, наверное, ещё шла война в Афганистане, беседовал за рюмкой чая с военным, он там начинал командиром разведвзвода. Говорит, за два года погибло всего 3 человека. Один свинтил в посёлок за шмалью, его, конечно, зарезали. Ещё двое, прапор с бойцом, взяв противотанковую мину, пошли глушить рыбу на речку. То, что в горной речке воды по колено, их не смутило. Ну и убило обоих.
А на родину послали: "погибли в бою".
— Правда ли, что шахматист Петросян выиграл в лотерею тысячу рублей?
— Правда, только не шахматист Петросян, а футболист «Арарата» Акопян, и не тысячу, а десять тысяч, и не рублей, а долларов, и не в лотерею, а в карты, и не выиграл, а проиграл.
Криптографический фронт Российской империи
Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).
К началу Первой мировой войны Российская империя подошла с уже давно сложившейся и отлаженной системой военной криптографии. Нужда шифровать приказы существовала всегда, когда их передача осуществлялась письменно, но новые средства связи – телеграф, телефон и радио, а также усложнение армейской структуры, — потребовали создания единой системы криптографии. В центре этой системы находилась основанная в 1840-е Цифирная экспедиция (позже Шифровальное бюро) Главного штаба при Военном министерстве, которая разрабатывала методы шифрования. Из неё указания о новых шифрах рассылались по отделам криптографии при штабах подразделений. Уже к концу 19 века сложились правила передачи основных военных приказов только с помощью шифрограмм, для чего в мирное время были разработаны множество разнообразных шифров: от простых шифров подстановки (замена по определённому правилу одних символов на другие) до словарных шифров (заранее заданных наборов замены отдельных наиболее часто встречающихся букв, слогов или слов). Все эти шифры могли использоваться годами без изменений, нередко происходили их утечки, а в Европе существовали известные всем разведкам «биржи», где можно было прикупить свежие дипломатические или военные коды государств мира.
Основная цель криптографии.
Естественно, что по этой причине с началом войны все действующие коды должны были быть выведены из эксплуатации. Главным штабом были заранее подготовлены коды военного времени, являвшиеся одним из главных секретов государства. Эти коды должны были храниться в специально опечатанных сейфах в штабах полков, корпусов и военных округов, а условия их хранения проверялись комиссиями Главштаба не реже раза в год. При этом жёстко следили и за недопущением попадания шифров «мирного времени» в руки врага: существовала жёсткая дисциплина связи – все ключи шифрования хранились в сейфах, доступ к ним имел ограниченный круг лиц, шифрограммы после их шифровки/дешифровки должны были уничтожаться, а храниться могли только сообщения открытым текстом.
Суть работы контрразведки при контроле обращения шифров.
Но с началом Первой мировой вся эта стройная система стала жертвой типичного военного бардака. Ключевой проблемой Российской императорской армии (РИА) в начале войны было то, что организационно-штатная структура мирного времени не предполагала наличия штабов уровня армий и фронтов, а значит они формировались уже во время мобилизации, в том числе и их отделы шифрования. Из-за этого сложившаяся штабная структура перекраивалась, лихорадочно переводились из одного подчинения в другое отдельные люди и целые подразделения. Уже в ходе мобилизации выяснилось, что в армии не хватает связистов и криптографов, чтобы заполнить штаты военного времени.
Но это были ещё цветочки. Перед началом войны русская разведка сумела завербовать австрийского офицера Генштаба Альфреда Редля, который сдал русским планы мобилизации. Опасаясь, что в РИА найдётся свой «Редль», начальник Шифровального бюро армии при Главштабе полковник Андреев решил сменить все шифры военного времени на новые прямо в ходе мобилизации. Из-за этого шифрокниги с актуальным военным шифром получили к моменту старта боевых действий далеко не все подразделения.
Что совершенно непонятно, из двух армий, первыми начавших активные действия против Германии, только в армии Рененкампфа все штабы получили новые шифры, а вот в армии Самсонова – нет. По протоколу при получении новых шифрокниг старые должны были уничтожаться. Из-за этого связисты, работающие на старом шифре, попросту не могли связаться со своими коллегами, получившими новый шифр, и вынуждены были передавать сообщения открытым текстом. Это не было бы столь серьёзной проблемой, если бы использовалась проводная телеграфная/телефонная связь – её прослушка возможна лишь при физическом присоединении к проводу, что абсолютно незаметно сделать довольно сложно. Но у РИА на момент начала войны попросту не было такого количества телеграфного кабеля - на всю армию Самсонова было выделено всего 600(!) метров его. Поэтому чтобы обеспечить нормальное функционирование связи, ставка была сделана на радио, имевшееся при каждом штабе (это к слову о тотальной отсталости России в технике). Немцы такому повороту событий были рады до безобразия – чтобы перехватить русское сообщение, нужно было только настроиться на нужную частоту и слушать эфир. А так как значительная часть радиокоммуникаций русских армий осуществлялась открытым текстом, то немцы заимели исчерпывающую информацию о действиях армий в Восточной Пруссии и смогли разгромить их.
Бардак с шифрами удалось решить лишь к середине сентября 1914 года, когда все штабы РИА получили, наконец, новые шифрокниги. Новый русский военный шифр был многоалфавитным шифром цифровой замены. Он представлял собой таблицу, в верхней части которой в строку были выписаны буквы русского алфавита, в восьми строках ниже – случайные двузначные цифровые группы. Строки были бессистемно пронумерованы и отличались друг от друга порядком расположения в них числовых групп. При шифровании эти строки использовались поочередно: сначала под номером один, потом два и т. д. Каждая из строк применялась для шифрования нескольких знаков открытого текста. Количество знаков, кодируемых одной строкой указывалось в начале сообщения с помощью группы из пяти одинаковых цифр, соответствующих числу кодируемых знаков. В случае, если шифровальщик хотел изменить число кодируемых знаков, то он просто перед началом нового фрагмента ставил новую группу из 5 цифр. Чередование строк менялось раз в день или несколько дней, но алфавиты оставались всегда одними и теми же.
Русские шифровальщики за работой.
Данный шифр обладал как преимуществами, так и недостатками. Он не требовал никакого ключа для расшифровки, кроме самой кодовой таблицы. Это упрощало обращение с шифрами, а за счёт прямой замены букв на кодовые группы – ускоряло шифровку и дешифровку. Для той же простоты не использовались методы маскировки с помощью перешифровки (повторное шифрование другим типом шифра), добавления пустых, ничего не значащих групп цифр или смещения начала сообщения. Но, эта относительная простота обращения была и его ахиллесовой пятой, так как он был удобен для частотного анализа: при одинаковом алфавите шифра одна и та же буква, слог или слово будут кодироваться одними и теми же группами цифр, а значит дешифровщик, зная наиболее частые повторяемые буквы, слоги и слова русского (военного) языка сможет выявить группы цифр, их составляющие. Подспорьем в этом для немцев и австрийцев стала низкая культура связи и шифрования, которая стала бичом Русской армии до самого конца войны. В ход шли уже перехваченные сообщения открытым текстом, по которым можно было составить частотный список встречавшихся элементов текста. Также, из-за нехватки опытных шифровальщиков, нередко приказы передавались в полузашифрованном виде – т.е. шифровался наиболее важный кусок текста, а всё остальное передавалось открытым текстом, облегчая работу по восстановлению смысла сообщения. Также были забыты в угоду скорости и простоте правила, действовавшие в мирное время и предписывавшие составлять сообщения так, чтобы в них не было повторяющихся устойчивых фраз/обращений.
Таким образом, у немцев и австрийцев к сентябрю 1914 был уже довольно объёмный материал, на основе которого можно было осуществлять дешифровку. Уже 19 сентября начальник Русского отделения службы дешифрования австрийского Генштаба Герман Покорный сумел вскрыть русский военный шифр, восстановив его алфавит. А 25 сентября с этой задачей справился и немецкий криптоаналитик штаба войск в Восточной Пруссии Людвиг Дойбнер. Немцы и австрийцы, расколов русский шифр независимо друг от друга, в том же месяце объединят усилия для дальнейшей дешифровки, и Дойбнер с Покорным будут работать в одной связке.
Герман Покорный.
Людвиг Дойбнер.
Взлом шифра приведёт к катастрофическим последствиям для РИА. Если первые сообщения будут расшифровываться до 8 часов, то после полного восстановления алфавита шифра этот срок снизится в зависимости от размера сообщения до не более часа. Так как значительная часть оперативных приказов и сообщений русской армии передавались именно по радио, то немецкие и австрийские военачальники будут иметь постоянный поток оперативной информации о передвижении и планах русских из первых рук. С этим во многом связаны успехи немцев и австрийцев. Например, Людендорф привыкнет отдавать распоряжения только после получения свежих расшифровок переговоров русских. В то время как русским оставалось поражаться оперативному искусству немцев и их удаче ударить в слабое место именно в тот момент, когда к отражению атаки окажутся не готовы. По «странному» стечению обстоятельств неудачи немцев и австрийцев начинались ровно в тот момент, когда русские меняли коды.
Первая такая смена шифров произошла уже 20 октября 1914. Незадолго до этого казачий разъезд сумел захватить немецкую шифрокнигу, и в штабе поняли, что русский шифр точно так же мог попасть в руки немцев. Тогда был разослан новый вариант шифра с полностью переработанными алфавитами, но прежним методом шифрования. Из-за этого корпус Маккензена, осуществлявший вклинение в порядки русских войск, не получил вовремя информации о передислокации противника и оказался в котле. Спас ситуацию Покорный, сумевший за пять дней вскрыть новый шифр. Маккензен получил из дешифровок понимание слабого места в окружении и сумел вырваться.
Немцы отмечали, что низкая дисциплина радиосвязи и шифрования была бичом русской армии не только в первый месяц войны, причём даже на уровне штабных офицеров. В ноябре 1914 года немцы перехватили следующее сообщение: «Враг разгадал наш шифр. До тех пор, пока не будет выдан запасной ключ, следует использовать ключи, использовавшиеся ранее на станциях». То есть уже зная, что шифр взломан, штабной криптограф не предложил ничего другого, кроме как продолжить использовать уже скомпрометированный шифр. Правда, в то же время немцы заметили, что радиостанции стали часто менять частоты вещания. Впрочем, это не сильно помешало радиоперехвату. Лишь через месяц русские связисты получили новые шифрокниги с расширенным набором алфавитов для их ежедневной замены, но немцы и австрийцы, зная уже саму структуру шифра, быстро взламывали их и снова имели исчерпывающую информацию о действиях своего противника.
Только весной 1915 года до русского командования дошло, что шифр ненадёжен и его надо бы заменить. Был разработан новый, основанный на другом методе — методе кодирования с ключом (к сожалению, информации о точном виде шифра нет). Но и он был вскрыт по банальной причине: из-за частоты ошибок в передаче информации новым шифром неважная часть у сообщений просто дублировались открытым текстом. Хуже того, новый ключ шифра каждый день передавался по радио, зашифрованный ключом текущего дня – немцам и австрийцам было достаточно один раз взломать шифр, чтобы иметь каждый день информацию о новом ключе.
Попыткой снизить шансы раскрытия шифра врагом стало внедрение своих кодов (со своими алфавитами и ключами, но одинаковым методом шифрования) на разных участках фронта. Такое решение, с одной стороны, увеличивало для немцев и австрийцев объём работы, а с другой — приводило к множеству коллизий уже у русской армии в местах стыка разных шифров: иногда шифровальщики путали шифры и могли передать сообщение с неверным ключом, а после уже с верным, тем самым упростив задачу для вражеских дешифровщиков. Хуже было то, что существовала возможность случайного повторения уже использовавшегося на другом участке фронта шифра. Так, например, произошло в декабре 1915 на Юго-Западном фронте. Из-за опасений, что шифр был вскрыт австрийцами, все радиопереговоры на 20 дней были приостановлены из-за готовящегося наступления. А когда они возобновились, был использован новый шифр. Проблема была в том, что австрийцы сразу обнаружили: точно такой же шифр уже использовался на другом участке фронта ранее.
Весной 1916 года всё на том же Юго-Западном фронте, опасаясь, что новый шифр опять взломан, решили провести с австрийцами целую радиоигру: отправить поддельное сообщение и посмотреть, отреагируют ли на него австрийцы. Всё было бы хорошо, если бы перед этим устроители радиоигры не обсуждали её по радио, используя тот же самый шифр. Перед летним наступлением Юго-Западного фронта (Брусиловский или Луцкий прорыв) был вновь сменён шифр, но из-за этого на двое суток коммуникации по всему фронту пришли в полное расстройство из-за проблем с дешифровкой. В результате часть сообщений под давлением командиров подразделений стали дублировать либо старым шифром, либо вообще открытым текстом. Благодаря этому австрийцы опять быстро вскрыли новый шифр и перед началом наступления в подробностях знали диспозицию русских войск.
По существу, всю Первую мировую войну немцы и австрийцы без проблем читали русские шифрограммы из-за как несовершенства самих шифров, так и низкой дисциплины связи и шифрования. Единственным способом на время лишить немцев возможности читать радиограммы было сменить шифр на принципиально новый, но и в том случае, как уже показано ранее, через несколько дней, а иногда и часов, шифр бывал взломан. Но даже так наличие шифрации заставляло немцев терять время на дешифровку сообщения – пока сообщение доберётся до дешифровщика, пока он подберёт к нему ключ, пока расшифрует, пока переведёт, пройдёт немало времени. Но всё стало сильно хуже в 1917 году. На фоне начавшегося развала армии дисциплина связи резко упала. Смена шифров могла не производиться длительное время, а подчас от шифров и вовсе отказывались в связи с дефицитом шифровальщиков и непониманием офицерами военного времени целей криптографии. К октябрю 1917 года русская военная криптография пребывала в состоянии, близком к клинической смерти.
По признанию австрийского генерала фон Глейз-Хорстенау, бывшего главой военного архива Вены и членом Генштаба во время войны, если бы не вскрытие русских шифров, то война закончилась бы зимой 1915 года победой Антанты. Что очень печально, русское командование до самого конца не подозревало, что военные шифры не являются для противника тайной. Причины успехов немцев часто связывали с хорошей авиаразведкой, выучкой солдат с офицерами и просто удачей, а не банальным знанием планов своих врагов. Русская криптография потерпела в ПМВ полное и безоговорочное поражение, не позволив армии реализовать свой потенциал.
P.S. Самое печальное во всей этой истории, что все имеющиеся русскоязычные источники по армейской криптографии Русской императорской армии в Первой мировой опираются на два исчерпывающих англоязычных источника, созданных на основе изучения архивного материала:
1) «The contribution of the cryptographic bureaus in the World War», Военное министерство США, 1934
2) «The codebreakers», David Kahn, 1967.
Сведения, которые имеются на русском и не охвачены этими двумя источниками, немногочисленны, а найти примеры шифров и вовсе невозможно. При этом период до ПМВ и после описан гораздо лучше в русскоязычных источниках. Объяснения этому феномену у меня нет.
Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).
А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.
Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.
При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!
Подробный список пришедших нам донатов вот тут.
Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!
Северная война. Часть 2
В августе армия короля перешла Вислу и соединилась с войсками Реншильда юго-западнее Варшавы. На этот раз шведы не остановились в Польше, а пройдя через австрийскую Силезию, в начале сентября вторглись уже на территорию самой Саксонии, оставив в Польше только корпус генерала Мардефельта для поддержки своего ставленника Станислава Лещинского.
Вторжение шведов в Саксонию заставило Августа II вступить в тайные переговоры с Карлом XII. 13 сентября 1706 года он тайно подписал с Карлом Альтранштедтский мир. По договору Август отказывался от польского престола в пользу Станислава Лещинского, разрывал союз с Россией и обязывался выплатить контрибуцию на содержание шведской армии.
Тем не менее, не решаясь объявить о предательстве в присутствии русской армии под командованием Меншикова, Август II вынужден был со своими войсками участвовать в сражении при Калише
Узнав о сосредоточении шведского корпуса в районе Калиша, Меншиков соединился в Люблине с Августом II и принудил того двинуться против А. Мардефельта. Август письменно предупредил шведского генерала о нападении и просил его удалиться, но тот не поверил, рассматривая письмо как военную хитрость.
Это была самая крупная победа русских над шведами за первые шесть лет Северной войны. Меншиков после битвы в письме царю восхищался умению своих драгун сражаться в регулярном строю:
«Не в похвалу доношу, такая сия прежде небываемая баталия была, что радостно было смотреть, как с обеих сторон регулярно бились, и зело чудесно видеть, как все поле мертвыми телами устлано».
Победа под Калишем отдала союзникам всю Польшу, но Август II, уже подписавший с Карлом XII сепаратный Альтранштедтский мир, отослал Меншикова на зимние квартиры в Галицию, освободил пленных и отправился на свидание с королём Карлом XII в Саксонию.
Битва закончилась полной победой русской армии и пленением шведского командующего. Но несмотря на блестящую победу, Россия лишилась своего последнего союзника.
Весной 1707 года стало известно, что Карл XII готовит свою главную армию, расквартированную в капитулировавшей Саксонии, к походу на Россию.
К началу похода шведская армия достигла численности 120 тыс. человек:
• свыше 35 тыс. в главной армии Карла XII
• около 15 тыс. в Лифляндии под началом А. Л. Левенгаупта
• 8 тыс. оставлены в корпусе Эрнста фон Крассова в Польше
• 15 тыс. — в корпусе Г. Либекера в Финляндии
• ещё 42 тыс. человек оставались гарнизонами в Лифляндии, Померании и Швеции.
В распоряжении русского командования была армия из двух группировок: полевая армия в 83 тыс. человек генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева и ингерманландский корпус Ф. М. Апраксина у Петербурга в 24,5 тыс. человек.
В то же время в полевой главной армии был корпус в 16,5 тыс. человек генерала Р. Х. Баура, который стоял в Дерпте с таким расчётом, что в случае нужды он должен присоединиться либо к главной армии Б. П. Шереметева, либо к Ф. М. Апраксину.
Начиная поход против России, Карл XII ставил перед собой следующие цели:
• полное уничтожение государственной самостоятельности Русского государства;
• утверждение вассалом на русском троне либо сына короля Яна III Собеского Якуба Собеского, либо, «если заслужит», — царевича Алексея;
• отторжение от Москвы Пскова и Новгорода и всего севера России в целом;
• присоединение Украины, Смоленщины и других западнорусских территорий к вассальной, покорной шведам Польше,
• разделение остальной России на удельные княжества.
1 сентября 1707 года шведская армия выступила в Польшу. За 11 месяцев пребывания в Саксонии Карлу XII удалось восполнить потери и существенно укрепить свои войска. Перейдя Одер, он соединился с подкреплениями, подошедшими из Швеции у Познани. Король повёл свою армию к Торуню, около которого в ноябре по льду перешёл Вислу. Окружённый с севера, А. Д. Меншиков отступил от Варшавы к реке Нарев. Главные силы шведской армии совершили тяжёлый переход по фактическому бездорожью через Мазурские болота и в феврале 1708 года вышли к Гродно. Русская армия снова без боя отступила уже к Минску. На этот раз измученная 500 км переходом шведская армия вынуждена была остановиться для пополнения запасов провианта и фуража, подтягивания отставших.
В июне шведы двинулись в направлении Смоленска. Принято считать, что первоначально они планировали основной удар в направлении Москвы.
3 июля 1708 года произошла битва при Головчине между русскими и шведскими войсками, западнее Могилёва. Карл XII одержал победу.
Шведский король очень высоко оценил собственную победу и приказал выбить медаль с надписью: «Побеждены леса, болота, оплоты и неприятель». В Стокгольме и Риге были напечатаны три прокламации, посвящённые победе при Головчине. В настоящее время они хранятся в университетской библиотеке Упсалы. Через три дня шведы заняли Могилёв и захватили переправы через Днепр. Дальнейшее продвижение шведской армии замедлилось из-за тактики выжженной земли, применённой русскими. Были сожжены десятки селений, и шведам приходилось передвигаться по опустошённой местности, испытывая острый дефицит провизии.
Простояв три недели у Могилёва, шведская армия двинулась на юго-восток к Рославлю, чтобы обойти полосу опустошения перед Смоленском и создать угрозу с тыла русской армии, сосредоточенной у села Горки. Пётр отвёл армию к Мстиславлю. На реке Сож у Черикова войска Карла XII обнаружили кавалерию Меншикова. Шведам стало понятно, что за Сожем достать провиант им не удастся.
22 августа шведы повернули на северо-восток к Смоленску. Пётр уводил пехоту и обозы на восток и северо-восток, а русская кавалерия все сильнее тревожила шведов.
30 августа у села Доброе под угрозой разгрома оказался шведский авангард.
Бой не отразился на общем положении дел на театре войны. Однако он являлся первой попыткой русских войск перейти в атаку против войск, возглавляемых самим шведским королём. Бой имел для молодой русской армии громадное моральное значение и сгладил горечь поражения у Головчина. Царь Петр в письме одному из своих дипломатов о сражении при Добром писал: «Я как начал служить, такого огня и порядочного действия от наших солдат не слыхал и не видал (дай, боже, и впредь так!) и такого ещё в сей войне король шведский ни от кого сам не видал». Царь Пётр за этот подвиг возложил на князя М. М. Голицына орден Святого апостола Андрея Первозванного.
Продолжая свой поход, шведский король продолжал надеяться на генеральное сражение, в котором он смог бы разбить русских. Однако неприятель избегал сражения, выжигая всё на пути своего отступления и досаждая противнику мелкими диверсиями. В основном столкновения происходили с иррегулярной русской конницей, постоянно державшей неприятеля в напряжении.
9 сентября Шведская армия подходила к деревне Раёвке, когда шведы заметили в отдалении какой-то русский отряд. Это была нерегулярная конница. Карл послал атаковать его. Но вместе с казаками уже находились быстро посланные Петром 1300 человек регулярной конницы, которые и отбросили первый отряд, посланный Карлом. Те донесли королю, что натолкнулись вовсе не на обычно рыскавшую вокруг нерегулярную конницу, а на отряд русской кавалерии из корпуса генерала Баура. Ничего не разведав и как всегда пренебрежительно отнесясь к русским, король взял с собой один из лучших полков , Остготландский кавалерийский полк, и помчался на неприятеля, который, однако, вовсе не подался и окружил короля.
Русская конница имела численный перевес и вскоре полностью окружила Остготландский полк. В безжалостной рубке королевская охрана была полностью перебита. Карл XII непременно был бы убит или взят в плен. Благодаря не выделяющейся простой форме, в которую облачался король, и густым клубам пыли Карл поначалу оставался неузнанным. Почти весь эскадрон во главе которого находился король, был изрублен без остатка. Вскоре под ним пала лошадь, и он продолжал драться в пешем строю. Затем Карл XII воспользовался лошадью убитого адъютанта и продолжал отбиваться от русских драгун. Вокруг короля оставалось всего пять человек, когда к шведам подоспело подкрепление. Только подоспевшие на выручку шведские войска спасли Карла и увезли его в лагерь. После 2-часового стажения обе стороны прекратили бой и отошли. Сражение у Раёвки стоило шведам 1,5 тысячи человек. Русские потеряли 375 человек убитыми и пропавшими без вести. После боя русская армия отошла к Смоленску, где стала в сильном ретраншементе.
Бой у Раёвки имел и политические последствия: узнав о неблагоразумии короля, в Стокгольме пришли в серьёзную тревогу. Политические группы стали обсуждать вопрос о регентстве Гедвиги Софии, вдовствующей герцогини Гольштейн-Готторпской. Было ясно, что абсолютно ничем не мотивированное приключение у Раевки, стоившее жизни двум почти целиком истреблённым шведским эскадронам и двум генерал-адъютантам, может каждый день повториться и что русская пуля непременно найдет Карла XII.
Тем временем шведско-финские войска численностью 12 тысяч человек под командованием Георга Либекера отправились на север с целью захвата Санкт-Петербурга и близлежащих портов, а также уничтожения русского флота: Карл рассчитывал растянуть русские силы и ослабить их, чтобы суметь нанести решающий удар. Либекер направил солдат и военные корабли для осуществления этой задачи. 29 августа 1708 года произошёл бой у Невы.
Шведские войска, пытавшиеся сходу захватить Санкт-Петербург, потерпели неудачу и из-за серьёзной нехватки припасов вынуждены были отступить.
В сентябре состоялся военный совет Карла XII с его генералами. Решался вопрос о дальнейшем движении шведской армии: через Смоленск прямо на Москву или на юг на Украину. Без тяжёлой артиллерии осада или штурм укреплённого Смоленска выглядели бесперспективными. Движение по опустошённой местности на Москву без обоза Левенгаупта, который все не мог нагнать главные силы, грозило шведской армии голодной смертью. Вследствие болезней и плохого обеспечения питанием и амуницией, шведская армия нуждалась в отдыхе, поэтому, учитывая щедрые посулы гетмана Мазепы и его заверения в поддержке населения, было выбрано движение на Украину.
Внезапный захват Стародуба и других северских городов, по мнению шведских генералов, должен был решить, хотя бы на время, проблему снабжения армии провиантом и кормом для лошадей. Далее, после взятия под контроль среднего течения Десны, базой снабжения и надёжным тылом для наступления на Москву с юго-запада должна была стать подконтрольная Мазепе Гетманщина.
Левенгаупт получил указание вести свой корпус не к Смоленску, а к Пропойску. Так или иначе, но уже 17 сентября царь Пётр получил сведения, что шведы переходят Сож у Кричева и разведывают дороги на Стародуб. На военном совете было принято решение разделить русскую армию: Шереметев уходил с главными силами параллельно армии шведского короля на юг к Брянску, Баур с конницей должен был тревожить тылы Карла XII, а Пётр 1 и Меншиков с наиболее мобильными частями отправлялись на поиск и перехват Левенгаупта.
28 сентября 1708 года произошла битва у деревни Лесной . Пётр Алексеевич лично командовал одной из двух колонн «летучего» корпуса русской армии — корволанта. Под его командованием находились Преображенский и Семёновский полки, батальон Астраханского полка и три драгунских полка. Другой колонной (левой) командовал генерал А. Д. Меншиков. Шведскому военачальнику пришлось принимать бой, который начался с атаки русских. Пётр I с приходом свежей драгунской конницы отрезал противнику дорогу на Пропойск и усилил натиск на шведов. Вечером сражение прекратилось из-за наступивших сумерек и начавшейся вьюги, которая слепила глаза.
Левенгаупту пришлось уничтожить остатки своего огромного обоза (большая часть его стала русской добычей), и только половина его корпуса, преследуемые русской кавалерией, сумели добраться до королевского походного лагеря. Трофеями русской армии стали 17 орудий, 44 знамени и около 3 тысяч повозок с провиантом и боеприпасами. К королю генерал Левенгаупт смог привести всего лишь около 6 тысяч солдат.
В октябре стало известно о переходе гетмана Ивана Мазепы на сторону Швеции. Он состоял в переписке с Карлом XII и обещал ему, в случае прибытия на Украину, 50-тысячное казацкое войско, продовольствие и удобную зимовку. 28 октября Мазепа во главе отряда казаков прибыл в ставку Карла. Из многотысячного казачества ему удалось привести всего около 5 тысяч человек. Это было связано с тем, что он слишком медлил с оглашением своего решения народу. Пётр оказался более смекалистым и первым огласил о предательстве Мазепы. Поэтому гетмана поддержали только запорожцы. Впрочем, им так и не пришлось принять участие в битве под Полтавой, что тоже повлияло на исход боя.
Вместо обильных припасов, которые Мазепа собрал в Батурине, шведская армия нашла там пепелище, так как Меншиков на три дня опередил авангард Карла XII, взял Батурин и ускользнул от подходивших шведов, уничтожив все, что не смогли забрать его полки. Для полуголодной шведской армии оставался только один путь — все дальше на юг, в ещё не разорённые войной районы, где можно было в достаточном для армии количестве отбирать продовольствие у населения.
17 ноября Карл XII с армией вошёл в Ромны, здесь впервые после Могилёва шведы получили продолжительный отдых и нормальное питание. Отрезанная от баз снабжения шведская армия к весне 1709 стала испытывать недостаток боеприпасов - ручных гранат, пушечных ядер, свинца и пороха. Мазепа указал, что военные припасы, собранные на случай войны с Крымом или Турцией, в большом количестве находятся в крепости Полтава. Несмотря на то, что шведская армия сильно пострадала во время холодной зимы 1708—1709 годов, Карл XII жаждал генерального сражения, так как его армия «таяла» в мелких стычках.
Весенняя распутица создала двухмесячную паузу в боевых действиях, во время которой шведы вели себя пассивно.
25 апреля началась осада Полтавы, но взять крепость, несмотря на серьёзные потери (почти 6 тысяч человек), шведы не смогли.
15 мая Меншикову удалось переправить подкрепления в осаждённый город.
Теперь в фактическом окружении оказалась уже шведская армия, из расположения которой осмелевшие казаки начали регулярно угонять пасшихся лошадей.
Вскоре стало известно о поражении 13 (24) мая у деревушки Лидухово двигавшегося к Днепру литовского гетмана Яна Сапеги (сторонника Станислава Лещинского). Сам Лещинский и охранявшие его шесть шведских полков генерал-майора Крассова после этого ретировались на западный берег Вислы, что перечеркнуло надежды Карла XII на подкрепления из Польши.
Пётр прибыл к войскам 4 июня и, убедившись в безынициативности обессилевших шведов, отдал приказ готовиться к решающему бою.
С 15 июня по 20 русская армия осуществила переход на западный берег реки Во()рсклы севернее Полтавы и начала сближение со шведской для завязки генерального сражения.