Александр Масляков – закрытый человек, который не считает нужным торговать собой

Масляков уже 48 лет у власти. Но до сих пор от нее не устал. Потому что власть Маслякова совсем несерьезная. Кажется, он не диктатор по натуре, а если и диктатор даже, то очень смешной. Или это только кажется? В день своего 70-летия Александр Васильевич рассказал, как юмор ему строить и жить помогает.

— Я вас давно знаю как довольно закрытого человека. Какова мера этой закрытости?— Да, я действительно закрытый человек, и мне бы хотелось, чтобы публичность моей профессии так или иначе удовлетворяла весь интерес ко мне. Кто хочет, тот увидит в человеке на экране многое, что бы он ни делал. А всем остальным мне не хочется приторговывать. Всё на продажу — не мое.

— Но всегда возникает вопрос, ставший уже банальным: велика ли разница между телеперсонажем и реальным человеком, который живет своей обычной жизнью? Или не очень обычной жизнью. Хотя этим любопытным вы всегда можете сказать: какое ваше дело!— Действительно, какое ваше дело, какое настроение у меня по жизни; как я живу; болею ли я или нет. Хотя некоторые и болезнями своими приторговывают, прости, Господи. Дело зрителей — видеть человека на экране в его рабочем состоянии и выносить свои оценки, насколько он профессионален, ну и пусть додумывают, с чего это он вдруг сегодня в ударе или, наоборот, провалился. А всё остальное. Но все равно личная жизнь — это понятие существует.

Тем более, я не молодая эстрадная звезда, которой во что бы то ни было необходимо приковать к себе внимание.

— Вы презираете людей, которые торгуют собой?— Отнюдь: они просто другие, и у каждого свой взгляд на вещи.

— И учить по жизни вы бы никого не стали?— Ну, я мог бы в уголочке побрюзжать, поудивляться каким-то вещам, но люблю выражение «дороги, которые мы выбираем».

— Вы говорите, по человеку в телевизоре можно понять, какой он, и не обязательно выворачивать душу для миллионной аудитории. Глядя на то, как вы ведете КВН, сидите в жюри «Минуты славы», возникает образ умного, острого на язык человека, который глупость всегда назовет глупостью. Он бывает раздражителен, но умеет это не показывать, бывает непримирим, но и здесь может совладать с собой. Я правильно вас характеризую?— У вас получился портрет приличного человека. Вы знаете, я не надеваю маску, когда веду КВН. Мое человеческое, наверное, видно, и оно не самое плохое, раз мне удается находить контакт с немалым количеством людей. А хочется мне этого или нет — другой вопрос.

— Вы сказали «приличный портрет». А в вас есть что-то неприличное? И вы порадовались, что я не увидел какой-то скелет в вашем шкафу?— У всех есть свои скелеты в шкафу. Но я, в отличие от многих, склонен все свои шкафы держать закрытыми.

— Все видели, что на юбилейной передаче у вас был Путин. Он приходил учиться у вас, как управлять страной?— Ну ладно. Путин — умный человек, волевой, как я себе представляю. У него хорошее чувство юмора. Он мгновенно реагирует и на точные вещи. Так что, может, тут не во мне дело, а в игре. Играл ты в нее, не играл, но каждый из нас прожил какой-то отрезок своей жизни вместе с КВНом. Это же всё для зрителей, правда? Не междусобойчик. Игра идет по обе стороны экрана.

— Да, Путин — ваш человек, и если бы он возглавил КВНовскую команду Правительства России, она могла б неплохо у вас выступить.— Я думаю, до этого не дойдет. В нашей стране столько дел и проблем, что дай Бог правительству заниматься ими.

Но то, что во главе правительства есть люди с хорошим чувством юмора, меня лично радует.

По моей версии, не столько песня, тем более сегодняшняя, эстрадная, нам строить и жить помогает, сколько юмор.

— А как же быть с разговорами, что у нас на ТВ абсолютно всё готовы обсмеять, и до серьезного, главного мозг уже просто не добирается?— Полагаю, вы не столько КВН имеете в виду, сколько другие передачи. Но я не буду критиковать своих коллег. Что касается игры, к которой я имею честь принадлежать, находиться с ней рядом, мы стараемся все-таки понимать, что такое хорошо, а что такое плохо.

— Но я не понимаю, почему у вас все время хохочет жюри. А я сижу у телевизора, и мне почти всегда не смешно.— Но юмор — не голы, очки, секунды, тут же все субъективно. Одному кажется, что просто уморительно, а другой спокойно относится. Я не считаю должным укатываться в хохоте, даже если мне очень смешно.

— Положение обязывает?— У меня роль стрелочника. Я на этой площадке не главная персона.

— Вы подвержены такому чувству, как ностальгия?— Да, с возрастом я еще и сентиментальным становлюсь, что меня еще больше пугает. Ностальгия — нормальное качество, хотя порой очень неразумное. Я не люблю ностальгию на тему «как тогда было хорошо и как сейчас всё скверно». Это не мое.

— Я про другое. Я ностальгирую по КВН времен перестройки.— Ну бросьте! А кто-то ностальгирует по временам первого КВНа, а другие считают, что в конце 90-х было шикарно. Все зависит, в каком возрасте ты вошел в эту речку; каким был, что тебя волновало. Банально, но как живем, так и шутим.

Чем интересен столько лет КВН? Тем, что каждый кусок времени проживается вместе с теми, кто играет, и теми, кто в этот момент его смотрит.

Потом время проходит, возникают другие проблемы, а кто-то остался в том времени, когда была свобода на баррикадах, перестройка. Ему тогда было хорошо, значит, и юмор был классный, а сегодня. По-моему, это некорректно. Нельзя сравнить ту жизнь и эту — можно завязнуть в таких сравнениях.

— Но мне, наверное, так же, как и вам, недостает глубины юмора, смысла.— Знаете, если бы вы, равно как и другие критики, смотрели каждый выпуск КВНа, то увидели бы все, что вы хотите. Все глубины и все мели. Там есть все, понимаете? То же самое, что посмотреть футбол, где играли две команды, так и не забившие друг другу ни одного гола. Так футбол плох или эти команды? Все нормально, жизнь идет со своими извивами, глубинами, волнами. Так же и КВН.