Герой Советского Союза Александр Анцупов: «Я не думал, что выживу»

Несколько лет назад Александр Яковлевич опубликовал открытое письмо, которое заканчивалось словами: «Нам необходимо разбудить народ. Разбудить Россию!». В прямом эфире НГС он расскажет о том, как сегодня живут ветераны Великой Отечественной, и ответит на вопросы читателей.

Анцупов Александр Яковлевич — родился в 1924 году в селе Федосиха Коченевского района Новосибирской области. Герой Советского Союза (1943), командир стрелкового отделения мотострелкового батальона 69-й механизированной бригады 9-го механизированного корпуса 3-й гвардейской танковой армии Воронежского фронта, младший сержант. 22 сентября 1943 года первым переправился через реку Днепр на подручных средствах и повел свое отделение в атаку, за что был награжден званием Героя Советского Союза. Сейчас живет в Новосибирске.

Ива Аврорина: Доброе утро, уважаемые зрители, слушатели и читатели портала НГС.НОВОСТИ! Мы начинаем наш прямой эфир, и сегодня у нас в гостях Александр Яковлевич Анцупов, Герой Советского Союза, один из двух оставшихся в нашей области Героев Советского Союза. Это звание Александ Яковлевич получил за взятие Днепра, который он первый переплыл на подручных средствах. В канун Победы мы пригласили Александра Яковлевича, чтобы он ответил на ваши вопросы. К нам пришли не столько вопросы, сколько поздравления и выражения признательности, но вопросы тоже есть.

Ковальчук Сергей, п.Коченёво: Александр Яковлевич. здравствуйте! Мое первое "знакомство" с Вами было с самого детства - мой папа, Михаил Иванович, жил старшеклассником в 60-х годах в Федосихе (он родом из Казанки, что недалеко от неё), и поэтому он, много раз нам рассказывал о том, как жил в одной деревне с Героем Советского Союза, как они, школьники встречались с Вами, поэтому о Вашем подвиге я знаю с раннего детства. Я также знаю, что вы участвовали в написании Книги памяти Коченёвского района. В данное время я занимаюсь тем, что воссоздаю данные по однополчанам-коченёвцам, воевавшим на фронте в одних частях. Подскажите, были ли, а может и сейчас еще здравствуют, на Коченёвской и Новосибирской земле Ваши однополчане? Как давно Вы встречались со своими друзьями по фронту и где проходили Ваши встречи? Спасибо. С уважением, Ковальчук Сергей (Коченево-Новосибирск)

Ответ:Есть, но они погибли, не осталось ни одного. Нас призывали — четыре области и два края. Мы формировались в Черемушках в Омской области. У меня были друзья хорошие, но все они погибли. Саша Шурбин погиб, Пономарев, ордынский, тоже погиб, из Красноярского края ребята погибли. Вернулся один, правда, сузунский, но я его не мог встретить, потому что не знал, где он живет, а потом он умер. Жалко.

Ива Аврорина: А вообще с кем-то из тех, с кем воевали встречались?

Ответ: Встречался часто. В другой раз в год 2 раза ездил на Украину. Жаль, что там творится сейчас. Как нас там принимали всегда очень хорошо. Встречались мы, даже на квартирах были встречи большие. Встречались мы от Москвы, в Киеве, Пресне… где был плацдарм наш украинский. Дошли до Львова. Во Львове школа № 170, там встречались. Потом ездили в городок, там на кладбище ездили. На кладбище наши похоронены, рядом бандеровцы. Мы задали вопрос: «Почему не уберете их кладбище?». А они говорят: «Мы вот тут уголок разобрали, а они наше все кладбище разбомбили. И нам пришлось прекратить это и не трогать его».

Ива Аврорина: Это в каком году было?

Ответ: Это было в 83-м году. Мы до 90-го года ездили туда.

Ива Аврорина: На Украине так и живут кто-то из ваших сослуживцев?

Ответ: Да. Во Львове живет один коченевский — Леня Ефремов. Я там встречался с ним, а сейчас не знаю, жив он или нет. Встречи большие были, надо было фотографии взять, вам показать. По 500 человек встречались даже. И генерал наш, и командир танкового полка Суховаров, и начальник штаба встречались с нами.

Галина: Уважаемый Александр Яковлевич! Ответьте пожалуйста на вопрос, понятно, что на войне было очень страшно, но все-таки, потом привыкаешь к этому чувству, оно атрофируется, или страшно было всегда? И еще какие были радостные моменты на войне и были ли они вообще? Здоровья Вам, долгих лет жизни. Мы гордимся Вами!

Ответ:И были слезы. Страшно, а потом привыкаешь. Я в танковой 3-й Одесской армии служил пулеметчиком. Страшно. Такие сражения были, когда танк на танк шли в лоб. Мы три танка сменили. На четвертом нас подожгли, я маленько подгорел. Трудно было, конечно. Наша армия была в резерве. На Курской дуге когда начали воевать, 7 суток воевали и не могли наши прорваться. Наоборот, немцы 2–3 км занимали. Потом нашу армию ночью по тревоге подняли. Мы находились в Ясной Поляне, где усадьба Л.Н. Толстого, охраняли Тулу. Вышли на курскую землю — город Мценск. Это было уже 19 июля. Мы заменили пехотные войска, которые там оборонялись. Прорвали там оборону, заняли Мценск, железную дорогу пересекли между Мценском и Орлом. Потом форсировали Оку. Вышли на Нарышкино. С Нарышкино мы обратно повернули, восточную пересекли дорогу Орел – Липецк и заняли последний уже район Орловской области — Кромский. Вышли к реке Крома. Берега были заминированы, мост взорван. Нам разведчики сказали, что здесь есть место, где фарватер всего 2 м, а почва твердая, там можно проскочить. Мы 2 танка на этом плацдармике подбили. А потом, когда мы только развернулись, метров 100–150 прошли, нас подбили. Танк загорелся. Я сразу выскочил в воду — я башенный был стрелок, с пулеметом. А мы шли понад речкой. Там разлив такой был примерно в полметра воды было. Я спрыгнул прямо в воду и спасся только этим. А экипаж погиб. Я вернулся в Ясную Поляну. Меня там подлечили, и я принял отделение танково-десантное разведроты.

Ива Аврорина: Сколько вам лет было?

Ответ: 19-й. Мне в 19 Героя присвоили уже.

Ива Аврорина: Вы говорите, что потом привыкаешь. Есть какие-то вещи, к которым привыкнуть совсем нельзя?

Ответ: Я думаю, таких я не наблюдал, но страшновато было. Был такой случай. Когда заняли плацдарм, к нам на вторые сутки переправили на понтоне пушку. Мы защищали. Три танка, когда подошли к нам, — мы два подбили, а третий вернулся. У нас наводчиком был новосибирец Коля Кузнецов. (Вы, может, его знаете. Он жил на ул. Дуси Ковальчук. Он был там рядовым, а потом уже работал в КГБ здесь, полковником был.) Нас было 24 человека, в моем отделении пулеметчиков. Когда мы 2 танка подбили, а третий вернулся, через час-два уже 10 танков идет, на автомашине автоматчики немецкие, мотоциклисты. Нам там было трудно. Кузнецов 4 танка подбил. Пулеметчики 6 танков подбили, 4 развернулись. Осталось нас четверо к вечеру. Когда Кузнецов остался одним наводчиком, он сам подносил снаряды, наводил и… Трудно ему было. Он кричит: «Саша, выручай!». А у меня пулеметчики погибли оба, ранен командир Богомолов. Со мной один только остался. Я говорю: «Одного тебе последнего отдаю». Потом мы вызвали огонь на себя. Подпоясались гранатой противотанковой, думали, что бросаться под танки придется — снаряды закончились, патронов нет, пулеметы замолчали. Потом мы уже ракету выбросили — у нас договор был, и нас выручили.

Ива Аврорина: Какой договор?

Ответ: Какую ракету выпустить, какого цвета, чтобы они определили, где мы, чтобы по нам не стреляли. С нашей, с восточной стороны разом включились «Катюши» и артиллерия, и немцы отступили. Мы тогда с Колей сели, обнялись и заплакали. Стонут некоторые ребята, погибло много. Нас осталось только четверо. Мой друг тогучинский Шурбин Саша там же погиб.

Ива Аврорина: К этому же нельзя привыкнуть?

Ответ: Привыкнуть можно, но на сердце отражается все это. Конечно, жалко ребят своих. Мы когда учились, все в Новосибирске были, много нас. И ни одного не осталось. Из нашего полка трое Героев: Левин, сузунский, который погиб, Николай Бабаев с Каргатского района. А в батальоне у нас было 33 Героя, начиная от командира батальона. Батальона такого не было за всю войну. Но погибло их много, посмертно многих… Нас четверо было — двое омских, оба погибли, Левин погиб (я был в 1-м отделении, он в 3-м, один я остался. Трудно было. На плацдарме 38 суток. Ежедневно по 10–15 контратак отбивали. Ночью нам десантников подбросят, а сзади никого не остается. Не знаю, как спасся. Ранен был, но я не покинул поле боя. Пдолечивали меня, а так я с ребятами был. Погибло много. Иной раз 2-3 человека оставалось в отделении.