Александр Винокуров: Делись и властвуй
Непонятно, кому она нужна, непонятно, как ее делать. Что сначала? Собрать пресс-конференцию? Написать идеологию, манифест? Сделать добрые дела типа велопарковок или борьбы с коррупцией? Партия нужна только для того, чтобы принимать участие в выборах.
Политика — это всего лишь про выборы и про власть. А создавать какие-то общественные движения и проекты можно без партии. Собственно, Навальный это делает и показывает. Он сегодня сильнее многих партий. Сегодня партия ему не нужна — она ему только руки свяжет процедурами. Вот и мы тоже решили пока подумать.
С Вы поддались политической лихорадке?
В какой-то степени. Несколько лет назад многие занимались исключительно личными проектами, но за это время мы пропустили какую-то важную часть жизнь. Вдруг посмотрели, кто сидит в Думе, и ужаснулись. Пришла пора потратить часть своего личного времени на общественную работу, кажется, так это в школе называлось.
С Кто ваш политический идеал? Кого бы вы хотели видеть в Думе?
Я бы хотел, чтобы для меня законы принимал такой человек, как Юрий Сапрыкин. Я ему доверяю. Я доверяю Булату Столярову, Сергею Гуриеву, Акунину, Парфенову. Я бы хотел, чтобы кто-то из них представлял мои интересы в Думе, но у всех свои дела — никто из них не планировал заниматься политикой.
Фото: Данил Головкин
С Вы сами не хотите стать депутатом Государственной думы?
Сказать, что хочу — неправильно, правильно сказать — готов. Другой вопрос: чтобы баллотироваться, надо вступить в партию. А если хорошо подумать, партии вообще-то на фиг не нужны, это пережиток. Можно иначе измерять мнения и желания общества, без представительства. Давным-давно люди были четко разделены на классы, и у людей была проблема с коммуникацией. Сейчас нет ни того, ни другого. Мое мнение не должно совпадать по всем вопросам с мнением Юрия Сапрыкина — может, мы музыку разную слушаем или к религии по-разному относимся. А с некоторыми друзьями у меня не совпадает отношение к Pussy Riot. Ну и что? Это мои друзья, я готов и хочу с ними жить рядом, дружить, встречаться, на великах гонять. Нам не обязательно сбиваться в одну партию. Мы можем по разным вопросам договариваться и принимать демократические решения. Теоретически мы можем спрашивать мнение жителей страны в Facebook по любому вопросу.
С Это будет не страна, а опрос среди очень ограниченной аудитории.
Если аудитория не хочет участвовать — это ее выбор, удовлетворяющий демократическому принципу. Есть еще и «Вконтакте». Есть честные, качественно сделанные социологические опросы.
Зачем нужно выбирать каких-то представителей на целых пять лет? Может, этот представитель с ума сойдет? Я сам за пять лет меняю мнение по ряду вопросов. В Греции полис выбирал лидера на очень короткий срок; принимая властные решения, правитель понимал, что через полгода или год придет сменщик, так что нужно принимать такие решения, за которые тебя не посадят потом в тюрьму и которые твой преемник будет тоже считать полезными для общества.
У нас этого нет. У нас любой человек, попав во власть, не думает о том, что его поменяют.
Когда я работал банкиром, мы делали облигации для субъектов Федерации. Губернатор меня спросил, почему мы собираемся делать облигации на три года. Я объяснил, что от срока сильно зависит ставка. Он говорит: «А можно на четыре?» Говорю: «Можно, только ставка будет выше». Он говорит: «Ладно, давай на четыре, не парься». Я сначала не мог понять, почему. А он, оказывается, запланировал погашение после того, как истечет срок его полномочий.
Фото: Данил Головкин
С Рассогласованность, чехарда вкупе с попыткой уйти от ответственности — это и есть наша национальная идея. Ваша история про губернатора ровно об этом. Такие примеры безответственного отношения встречаются на каждом углу: здесь не подумали, там не посчитали.
Я однажды набросился с критикой на своего друга Максима Ноготкова, обвиняя его в страшном грехе, суть которого заключается в том, что брендинг «Связного» уродует страну. Хотя, по сути, он ни в чем не виноват. Он долго делал брендинг, приглашал всех на креативные сессии. Знаете, как это происходит? Повесят плакаты, начнут выписывать слова. Первые слова будут «искренность, честность». Везде эти слова пишутся на плакате, будь то телеканал «Дождь» или зубная паста. Никто почему-то не пишет: «Мы — козлы, которые всех обманут». Все пишут исключительно «честность». А дальше образы собирают.
Так вот, Ноготков заказал крутым агентствам брендинг. Разноцветная какая-то красота, люди, подпрыгивающие от того, что они, наконец, купили мобильный телефон. Этими наклейками украсили большие магазины, остановки в центральной части моей родной Твери, например. Красиво? Красиво. Что делают предприниматели, которые соседствуют со «Связным»? У них нет денег на английское агентство и со вкусом проблемы. Они просто копируют кампанию «Связного», делая поярче и покрупнее. И теперь вся Тверь выглядит ужасно. Я говорю Максиму: «Ты в этом виноват. Получается, что ты провоцируешь целую страну лепить в центральных частях городов это говно».
Фото: Данил Головкин
С А как правильно?
В каждом городе есть главный художник или главный архитектор, который должен этим заниматься. Другое дело, что он, скорее всего, только деньги принимает. Мы однажды арендовали на Невском проспекте офис и хотели розовую вывеску. За розовенький надо было «доплатить». Мы отказались и повесили золотой, как «по плану». Правда, Невский это совсем не спасло, он и теперь утопает в разноцветии «евросетей-связных».
С Вы из Твери, часто там бываете. Что в городе происходит?
Есть такой проект «Город-солнце» у Вадима Мошковича, который потратил много времени и денег, чтобы увидеть примеры новых удобных городов и построить похожий на Калужке. Так вот, формула успешного города — это не там, где речка и солнышко, а там, где хорошая и интересная работа. В Твери работы нет. И журналистов там почти нет, они никому не нужны. Моя племянница говорит, что решила оставить дочку в Твери с мамой, переехать в Москву, чтобы искать работу менеджером по продажам и снимать здесь жилье. Жилье она будет снимать за сколько? За 20 тысяч, наверное? Получать будет 30-50. Ну и на фиг это надо? Лучше делать свой бизнес в Твери.
Фото: Данил Головкин
С Говоря о «своем бизнесе» и зарплатах: у вас ведь есть теория о баснословном богатстве?
Я вообще считаю, что нам надо как-то так переустроить жизнь на планете, чтобы Биллы Гейтсы с состоянием в 80 миллиардов больше не появлялись. Такое состояние появляется потому, что есть какой-то перекос в системе. Посмотрите, сначала он всех подсадил на дорогущее программное обеспечение, а теперь думает, как бы помочь африканским детям. Помочь африканским детям можно было, раздав это программное обеспечение бесплатно — они бы быстрее получили доступ к образованию и помогли бы себе сами. Он же продавал это за баснословные для них деньги. И не потому, что он сволочь — таковы правила игры.
Гейтс накопил 80 миллиардов долларов, а это, вообще-то, бюджет небольшого государства. Теперь он, слава богу, пытается распределить эти деньги между другими. А на мой взгляд, распределение такой кучи денег не может быть прерогативой одного человека, этим должно заниматься общество.
Фото: Данил Головкин
С Если представить, что вас сейчас пытаются нанять на работу и вы соглашаетесь, каким бы было это дело?
Мне не нравится слово «по найму», но я долго не был собственником бизнеса. При этом я получал абсолютный кайф от работы. Я понял, что мне важен комфорт, мне важно знать, что меня слышат и слушают, принимают. Потом у меня был опыт работы с партнерами, это тоже было круто: ответственностью можно поделиться. Мне много не нужно; чтобы на вино хватало, да на поездки в Италию. Я люблю дешевые забегаловки, траттории, в которых сумасшедшая еда.
Фото: Данил Головкин
С Каким был для вас последний мучительный компромисс?
Филипп Дзядко. Причем по-человечески я отношусь к нему с абсолютным доверием и уважением и думаю, что голосовать на любых выборах надо только за таких, как он. Но оставлять его в качестве главного редактора «Большого города» я просто не мог. Варианта, собственно, было два: либо закрыть журнал, либо расстаться с Филиппом.
С Увольнения людей тяжело даются?
Постепенно привыкаешь, конечно. Я помню, как первый раз уволил человека — меня колбасило неделю. И я точно знаю, что невозможно выбрать хорошее время для плохого дела, а увольнение — это плохое дело, и порой тебе приходится увольнять людей за свои собственные ошибки. Мы увольняли горничную просто так, ни за что. Она просто стала нам не нужна: мы ужались в расходах, дочь подросла, изменился график жизни. И вот как человеку сказать, что она больше не будет получать со следующего месяца или через месяц зарплату? Разве это можно сказать хорошо, красивыми словами?
Фото: Данил Головкин
С Какой бы вы не хотели видеть свою дочь, когда она вырастет?
Не знаю. Мне кажется, пусть вырастет любой. Если будет хулиганкой, надо будет ночью вставать. Наконец-то в «Солянку» попаду. Побегаю по дискотекам, тоже развлечение на старости лет. С