Эмманюэль Беар: «Мне не всегда удается быть сильной»

Дочь легендарного певца и манекенщицы, ушедшей от него с бородатым хиппи; ранимая, строптивая девчонка и кинозвезда международного масштаба; одинокая мать двоих детей и ярый борец за права эмигрантов… «Сильная женщина в хрупком обличье» – это, конечно, клише. Пожалуй, единственное, которое можно поставить рядом с именем Эмманюэль Беар.

Сад залит солнцем, ветер колышет пальмовые листья. 11 утра, и по дому витает аромат кофе, откуда-то доносятся аккорды фортепьяно. Похоже на рекламный ролик дорогого турагентства. Только мы не в тропиках, а в центре Парижа, дома у Эмманюэль Беар. Дом, как известно, многое способен сказать о каждом из нас. Этот – совершенно нетипичен для центра мегаполиса. Его интерьер – уют, никакого звездного хвастовства – внушает покой, создает ощущение тихой семейности, дает чувство защищенности, как в детстве. Беар только что переехала, но все выглядит так, будто здесь живут давно. Хозяйка движется в своем пространстве легко, грациозно, словно некий зверек. Детское лицо без макияжа, наспех причесанные волосы… Она – парадокс. Борется за судьбу нелегальных эмигрантов во Франции и становится лицом Dior, пропагандирует гуманитарные акции UNICEF и появляется обнаженной на обложке Elle, вместо резинки прихватив пучок волос собственными стрингами. Ее зовут Эмманюэль, и она признается, что действительно чувствует в себе многое от киногероини, ставшей знаком освобожденной женской сексуальности, да и вообще женской свободы выражать себя. Эмманюэль и с нами была естественна и открыта.

Коротко и ясно

Ваша главная цель в жизни?

Чем вы больше всего гордитесь?

Ваше самое большое разочарование?

Что Деда Мороза не существует.

Каким талантом, кроме своих, вы хотели бы обладать?

Что бы вам хотелось в себе изменить?

Я просто стремлюсь развиваться.

Существует ли некто, кем вы хотели бы быть?

Есть ли у вас фобии?

Какие черты в человеке вас особенно привлекают?

Ум и доброта. Лучше – сочетание того и другого!

Трусость. Моя – тоже.

Мысль, которая вас особенно трогает?

«Осень и зима все равно наступят, но это не повод отменять весну». Так говорит мой отец.

Вы боитесь стареть?

Это не только страх. Это смесь желания и страха.

Вы боитесь смерти?

В каком образе вы хотели бы заново воплотиться?

В том же. Я все стремлюсь доводить до совершенства. Вернуться, все повторить, но – лучше!

Вы чувствуете себя сильной?

Сила – это независимость от того, как на тебя смотрят другие, смелость быть собой. Мне это не всегда удается.

Psychologies: Вы в очередной раз переехали. Кажется, с вами это случается часто…

Эмманюэль Беар: Да нет. Только каждые два года. (Смеется.)

Вам трудно найти свое место?

Э. Б.: Я, как животные: они кружатся, ищут лучшее местечко, удобную позу, чтобы устроить себе лежку. Вот и я хожу кругами, чтобы понять, тепло ли мне, удобно ли, подходит ли это место для меня. А поскольку идеальных мест не бывает, я и переезжаю. К тому же я никогда не была и, наверное, не буду парижанкой. Я все ищу такой тихий уголок, где можно спокойно выпить кофейку с двумя-тремя людьми, которые мне приятны.

Известность не позволяет вам спокойно попить кофе в каком-нибудь кафе?

Э. Б.: Дело не в этом. Я хочу жить среди знакомых людей, чтобы они понимали, что в 8 утра и, как обычно, не выспавшись я не могу быть такой, какой меня видят в журналах. Незнакомые всегда думают: «Ну вот, оказывается, в жизни она и пониже, и потолще, и не такая уж молоденькая…» Мне спокойнее, если люди не обращают внимания ни на то, как я одета, ни на меня саму.

Вы считаете, что обязаны появляться на публике в косметике, продуманно одетой?

Э. Б.: Я вообще не умею делать макияж. А если бы решилась на это, у меня было бы такое ощущение, будто я новогодняя елка. А вот солнечные очки – это другое дело. Хотя иногда, в плохую погоду, я чувствую, что выгляжу в них довольно нелепо.

Но темные очки надевают и для того, чтобы обратить на себя внимание…

Э. Б.: Нет-нет, они меня защищают. В них меня узнают не меньше, но при этом люди не видят моего взгляда, а это большая разница. Нелегко постоянно ощущать, что тебя изучают. Без очков я чувствую себя раздетой. Хотя не стану утверждать, что известность приносит одни неудобства. Люди говорят вам красивые слова… очень похожие на проявление доброжелательности. И не представляют, как мне это помогает.

Как вы считаете, у окружающих верное представление о вас?

Э. Б.: Так странно думать, что кто-то без твоего ведома составляет о тебе какое-то представление… Хотя нет, на самом деле – с моего: то, что люди видят в моих фильмах, на фото, – все это есть во мне, это часть меня. Такая смесь крайней робости и абсолютной провокации – чтобы защититься. Я такая с детства. В школе могла надерзить учителям, встать посреди урока и просто выйти из класса.

Может быть, такая двойственность оттого, что вы росли в двух противоположных мирах? Ги Беар, ваш отец, – легендарный певец, поэт, композитор; мать – бывшая модель, хиппи, человек богемы…

Э. Б.: Вы правы, это были два разных мира. Я испытываю очень сильные чувства и к отцу, и к матери, но мне никогда не хотелось быть похожей ни на одного из них. У мамы, кроме меня, еще четверо детей – мои братья. Трудные времена наступали под конец каждого месяца. Сначала за неуплату отключали свет, потом телефон, не хватало денег ни на кино, ни на школьную столовую… Мы жили в деревне, там считалось, что лучше недоесть, но выглядеть прилично, а мама, полугречанка-полуитальянка, считала, что лучше быть сытым, чем как-то там выглядеть. Она не понимала, что сверстники смеялись над нами. Вы ведь знаете, как это ранит в детстве. Я страстно мечтала иметь других, нормальных родителей, жить в многоэтажном доме, носить такие обтягивающие модные джинсы. Мне знакомо чувство стыда, желание спрятаться. Отчим носил длинную бороду, джинсы с разноцветными заплатками и розовые рубашки – помню, мне случалось говорить, что он садовник моего отца.