«Это не ваша дочь погибла. Вашу подменили 11 лет назад. »

Весной прошлого года городок Волосово вместе с окрестностями был обклеен объявлениями о пропаже ребенка. 27 марта десятилетняя Яна Александрова навестила брата своего отчима, а потом пошла домой. Обычно дорога занимала десять минут, но этот срок вышел, а девочка не появилась. Не было Яны ни через час, ни через день, ни через три.

Ее тело нашли в лесу спустя два с лишним месяца.

Вскоре выяснилось, что ребенка изнасиловали и убили. К тому времени уже был подозреваемый: отчим Юрий. Старшая сестра Яны Алина призналась следователям, что мужчина не раз домогался обеих девочек, ложился с ними в постель. Мама была не в курсе. Да и не до того ей было: пила вместе с муженьком, как лошадь. Суд отправил Юрия в тюрьму по обвинению в сексуальном насилии. А сейчас он проходит и по делу об убийстве.

Казалось бы, конец этой страшной истории настал. Но оказалось, что точку ставить рано: появилась новая загадка. Да такая, что впору снимать индийский фильм или бразильский сериал.

Диссонанс в стройную картину преступления внесли эксперты-генетики. Они установили, что девочка, найденная в лесу… не является дочерью своей матери. То есть она совершенно посторонний ребенок. Хотя в том, что это была именно Яна Александрова, сомнений практически не было: одежда та же, основные приметы совпадали. Да и мама ее опознала, хотя и с трудом - после двух месяцев в лесу тело было, мягко говоря, плохо сохранившимся.

У Елены Александровой три дочери. Все от разных мужей. Яна была средней. И вывод экспертов, что она не родня собственной матери, удивил следователей. Ведь именно с ней женщина выписалась из роддома в январе 2001 года. Снова начались генетические исследования. На этот раз проверяли всех женщин, лежавших на послеродовом отделении Волосовской центральной районной больницы одновременно с Александровой. И настоящая мать нашлась! Причем у нее в семье тоже растет дочь, которую все считали родной. А теперь оказалось, что это ребенок Елены.

Врачи перепутали новорожденных? Кто-то сознательно поменял малышек местами? С этим сейчас разбираются следователи. Не ради наказания виновного - сроки давности по такому преступлению давно прошли - просто чтобы установить истину.

Главной подозреваемой в новом уголовном деле стала сама Елена Александрова. Правоохранители выдвинули версию: сильно пьющая женщина испугалась, что дочь окажется больной, и втихаря подменила малышку у соседки по палате.

Опасения напрасны - девочка выросла здоровой и, как теперь стало очевидно, счастливой: у нее есть нормальные папа и мама. Ну и, наконец, в отличие от Яны она просто жива.

«Дочь пропала, а она пьет»

Волосово - небольшой городок в 43 километрах от Петербурга. Тихий, спокойный. Все друг друга знают, как в деревне. Поэтому панельную пятиэтажку на Гатчинском шоссе, где жили Юрий и Елена с дочками, показали сразу.

Их квартира на первом этаже. Добротная металлическая дверь. На окнах - кружевные занавесочки. Сейчас там осталась только мать Юры, который сейчас за решеткой. Лена оттуда съехала сразу после гибели дочери.

- Иногда у них были посиделки, - припомнила соседка Татьяна. - Громкие. Когда все это случилось с Яной, Лена до последнего защищала Юрку. Я сама слышала, как она орала под окнами, чтобы его не трогали.

То, что муж с женой пили, все в подъезде знали. Вот только одна загвоздка: никто не мог припомнить, чтобы Александрова сильно закладывала за воротник до того, как сошлась с Юрием. Ну да, могла надраться в хлам, но не часто. А о ком в малюсеньком городке этого не скажешь? К тому же Лена была на виду: работала парикмахером в одном из немногочисленных салонов красоты в Волосово, ее многие знали.

И вот тут закралась мысль: если женщина, когда рожала Яну, не была пьяницей, то какой смысл подменять ребенка? Ведь версия следователей строится только на предположении, что Елена – алкоголичка, боявшаяся родить дочь-урода.

- Она не всегда такой была, - подтвердила одноклассница Лены Ирина. - С Юриком связалась - пошло-поехало. У него постоянной работы нет. Денег, что Ленка в парикмахерской зарабатывала, не хватало, все время занимала. Мы жили, как в сумасшедшем доме. Юра, когда выпивал, становился зверем, жену и ее дочек гонял. Однажды мой муж пришел к нему, сказал, что если еще раз девчонок тронет, плохо будет. Так Юркина мать его выставила: мол, сами разберемся. А я прямо чувствовала, что не к добру это все. Помню, Яна как-то весь день гуляла с младшей сестрой в коляске. С десяти утра до шести вечера, пока Лена с Юрой квасили. Ну разве так можно - дети восемь часов на улице одни, голодные?

- Яна была похожа на Лену? - я аккуратно сдвинул разговор к подмене ребенка.

Ответ Иры был прямым и шокирующим:

- Лена мне сразу сказала: «Я похоронила не свою дочь». Это уже потом пошли слухи про какие-то анализы в морге.

- А как она переживала смерть Яны?

- Да никак. У них дочка пропала, а они два месяца гуляли.

Мотив исчез

Официантка местного кафе Надежда Терентьева намного моложе Елены Александровой, но это не мешало им быть приятельницами. Девушка подружилась с Леной и ее дочками еще подростком, потом на два года уехала из Волосово учиться на пекаря. А в прошлом году подруга ей сама позвонила.

- Яна пропала, - убитым голосом сказала она Наде.

Поминки проходили в соседнем поселке Сумино, куда Лена съехала из квартиры Юрия.

- Да я выпившей ее всего пару раз видела! - категорично заявила Надежда. - Яна всегда ходила опрятная, чистая, неголодная. И деньги у нее были. Лена запила, когда скандалы в семье начались. Может, узнала, что Юра дочек домогался?

Что же выходит? Александрова стала сильно выпивать только в последние годы. Чтобы развеять последние сомнения, отправились в семейство первого мужа Лены. Сергея Жуйкова дома не было, но дверь открыл его дядя, тоже Сергей.

- Да не, Ленка тогда не пила, - пожал он плечами. - Работала. Нормальная девка была, молодая, красивая. Может, и выпивала иногда, но не пьяница.

Мотив подмены ребенка в роддоме испарился, как туман. Значит, девочек все-таки перепутали медики?

Врачи-подпольщики

Центральная районная больница стоит в паре кварталов от дома, где жили Юрий и Елена. Старенькое трехэтажное здание. Рядом поликлиника поновей. Во дворе среди зелени чей-то бюст, напоминающий врача Илью Мечникова. Но его ли ваял местный скульптор - загадка: подписи на памятнике нет.

Родильное отделение на втором этаже. Запашок, как в больницах советских времен: затхлый, неприятный. Весть о приходе журналистов «КП» облетела клинику в считанные секунды: заведующая отделением отсутствовала, дежурный врач говорить наотрез отказалась. Главврач в отпуске. Начмед где-то тут, но ее кабинет закрыт. Одна из докторов шепотом посоветовала: идите в гинекологию, там заведующая в 2001 году была заместителем главврача по родовспоможению, должна знать. Но медсестричка в отделении сразу дала от ворот поворот:

- Валентины Анатольевны нет на месте. Когда будет, не знаю.

Мы вышли во двор. Медики и больные прильнули к окнам. Да вот же она, Валентина Анатольевна, из-за занавесочки выглядывает на втором этаже! Но, увидев, что ее заметили, женщина тут же скрылась из виду. Подпольщики…

А главное - непонятно, чего боятся врачи. За прошедшие одиннадцать лет персонал клиники сменился практически полностью, да и тем немногим, кто остался, ничего не грозит. Ведь вину еще надо доказать, а если и докажут, то срок давности истек.

Одну из докториц мы все же застали врасплох в ее кабинете. Пришлось ей рассказывать, что знает. Оказалось - немного.

- Да, анализы для экспертизы у женщин брали в начале года, - вздохнув, подтвердила она. - Слышала, что детей перепутали, но подробностей нам не сообщали. Я не верю, что можно было поменять девочек: каждому новорожденному сразу на руку бирка надевается с фамилией матери.

- Сколько у вас родзалов?

- На сколько человек?

- Там два стола, значит, на двух рожениц.

Здравоохранение в Волосовском районе курирует заместитель главы местной администрации Марина Левченко. История с подменой ребенка ее шокировала.

- Наверное, нужно какое-то служебное расследование, как могло получиться, что детей перепутали, - сказала она. - Но для этого должно быть заявление матери или кого-то другого. В общем, официальное обращение. А Елена Александрова ничего не заявляла. Мы с ней говорили на комиссии, она молчала на этот счет. Сказала только, что искать свою настоящую дочь не собирается.

«Верю, Яна жива»

Деревня Сумино в двух верстах от Волосово. Там в пятиэтажке сейчас и обитает Елена Александрова с папой и двумя оставшимися дочками. Лена сразу провела нас на кухню. В руке сигарета. Но женщина трезва. И характерного запаха «пьяной квартиры» не чувствуется.

- Я больше не пью, - поняла наши взгляды Лена.

На кухню влетела младшая дочка и сразу к холодильнику. Достала куриное яйцо:

- Пей, - разрешила мать.

Девочка шустро проделала дырочку в скорлупе, высосала содержимое и расплылась в довольной улыбке. Про возможный сальмонеллез у ребенка после таких лакомств Елена, судя по всему, не слыхала.

- Да, парикмахером. Устроилась с ноября. А до этого была в декрете. На работе все отлично.

Лицо Александровой ничего не выражало. Она отвечала покорно и монотонно, будто сидела на допросе у следователя.

- Это правда, что вы Юрия выгораживали, не считали его виновным?

- Я и сейчас не верю, что это он сделал. Никогда за ним такого не замечала. Это его мама считала, что я хочу Юру споить, посадить и квартиру отобрать.

Пришло время переходить к главному вопросу.

- Вы меняли ребенка в роддоме?

- Это бред, - Лена даже не возмутилась, она оставалась абсолютно спокойной. - Я потом уже вспомнила: когда меня вызывали на опознание, следователь сказал, чтобы после морга я сразу пришла к нему - он выдаст разрешение на захоронение Яны. Я подумала: почему так быстро?

- Как вы относитесь к тому, что ваша настоящая дочь жива и растет в другой семье?

- Никак не отношусь, - женщина подняла глаза, но в них, кроме усталости, ничего не было. - Я не знаю, что и думать.

- А женщин, которые с вами в роддоме лежали, помните?

- Помню. Нас трое в палате было. Я и еще двое. Они из других поселков. Я их не помню.

- Отношения с соседками по палате хорошие были?

- Да. Мы лежали, болтали. Все нормально было.

Впрочем, Елена, судя по всему, придумала для себя объяснение генетической загадки:

- Я думаю, это не Яну тогда нашли. Одежду подменили, но это - другой ребенок. Поэтому гены не совпадают. Я верю, что Яна жива, просто она где-то…

Чей ребенок?

Фамилию матери, в семье которой одиннадцать лет воспитывается дочь Елены Александровой, следствие не разглашает. И правильно делает. Ведь каково ей было узнать, что все эти годы она растила чужую дочь и вот эта зацелованная и обласканная девочка - не ее ребенок. А ее родная кровинушка погибла такой страшной смертью. Говорят, что женщина, долго не могла отойти от шока, когда узнала горькую правду.

Имеется и другая сторона вопроса, еще более запутанная. По факту выходит, что у Лены есть родная дочка, которую она ни разу не видела. А вдруг захочет? И не только увидеть, но и забрать к себе? Что тогда делать, не ясно никому. К тому же есть еще один человек, который может предъявить права на девочку: ее биологический отец, бывший муж Лены. Сама Александрова о нем рассказать не захотела, но мужчина ведь где-то есть.

Возможно, потому следствие из самых лучших побуждений и выдвинуло версию, что Александрова сама подменила детей в роддоме. Ведь тогда все ее возможные претензии на ребенка суд отвергнет сходу: мол, сама отказалась от родной дочери. Но в том-то и дело, что Елена, похоже, ни от кого не отказывалась. А зачем? Когда она рожала Яну, еще не пила. Поэтому опасений здоровье новорожденной вызывать не могло. И мы рискнем это считать установленным фактом.

К счастью, у Александровой нет особого интереса к биологической дочке. Лена верит, что ее Яна еще жива, и все это - просто чудовищная ошибка. А значит, ребенку не придется выбирать, кого из двух мам считать настоящей.

Впрочем, сохранить дело в полной тайне не удалось: слишком много людей о нем знали. Но слухи, что одиннадцать лет назад в роддоме то ли подменили, то ли перепутали новорожденных, по Волосово как расползлись, так и затихли. Тем не менее в окрестных школах к девочкам, родившимся в январе 2001 года, стали приглядываться попристальнее: похожи ли они на своих родителей?

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА

Адвокат Андрей ТЫНДИК:

- Безусловно, права у биологической мамы есть. Она может легко потребовать восстановления материнства. Но только установления через суд самого факта материнства. Если же она поставит вопрос о передаче дочери к ней на воспитание, то это вряд ли получится: девочка уже в таком возрасте, когда надо спрашивать мнение ребенка. То же касается и биологического отца.

А учитывая склонность женщины к алкоголю, возможное асоциальное поведение и другие моменты, суд вообще может ее лишить родительских прав. Так что нынешней семье девочки тут можно побороться.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

Акушерка Нина АНДРЕЕВА:

- Подмена девочек в палате вряд ли возможна. Мама всегда отличит своего ребенка от чужого. В первую же секунду, когда новорожденного кладут ей на грудь, она запоминает его лицо раз и навсегда. И потом сразу заметит подмену.

Я думаю, одиннадцать лет назад роды в Волосово принимали еще по старой советской методике, когда только что родившегося ребенка не прикладывали сразу к маме, а уносили из родзала. И на первое кормление привозили уже в палату спустя несколько часов. Теоретически в это время и могли перепутать двух девочек - пока их измеряли, проверяли, здоровы ли. Кто мог перепутать детей? Да кто угодно: неонатолог, акушерка, но скорее всего медсестра родильного отделения. Тем более если там родзал рассчитан на двух человек и могли случиться близкие по времени роды, особенно если тяжелые, то вполне возможно, что кто-то в суматохе перепутал бирки.